Световид – хранитель света. Боги и духи славян

Никакой любви ни от кого не добьешься – это самое малое их того, что я могу для тебя сделать, – торопливо прибавила она.

Слишком поздно понял Даждьбог, что он переборщил в беседе с ней. История красавца Аполлона ему была хорошо известна. И никогда бы он не захотел оказаться на его месте. А ведь именно это с ним и должно было произойти на этот раз, если он так надменно и яростно решил противостоять женщине – богине.

Наверное, ни один глупец из смертных не совершил бы такого опрометчивого шага.

Она исчезла в тот миг, когда он опомнился и хотел открыть рот. На месте Марены в то время уже стоял бес.

– Ты глупее, чем я мог предположить, даже с женщиной ссориться не стоит, а с богиней смерти может выяснять отношения только полный идиот.

Ему можно было и не говорить этого, богу и самому было все понятно. Да в запоздалом понимании мало проку.

Глава 17.

А тем временем на земле приносили жертвы Триглаве, зажигали ей костры. И стали умирать после этого слабые и беззащитные. Она благосклонно принимала жертвы. Хотя могла бы на весь мир воскликнуть, что на этот раз она ничем не хотела досадить им.

И они напрасно стараются, и обвиняют ее в том, чего она не совершала. Но ни звука не произнесла Богиня – пусть поступают, как им хочется, она не собиралась перед ними оправдываться.

Но ради общего спокойствия надо было все поскорее вернуть на свои места. Из-за каприза ее вздорной дочери, не стоило разрушать одним махом то, что создавалось с таким трудом. Потому она должна была отыскать Даждьбога и освободить его. И ей самой так давно хотелось взглянуть на этого красавца, из-за которого было столько шума в их чертогах в последнее время. Она знала, что с ним не стоит ссориться.

Не только Триглава, но и Жива, узнав о случившемся, бросилась к башне драконов, в которой и был заперт Даждьбог.

Но Триглава оказалась более расторопной. И когда богиня жизни прилетела к башне на белом и крылатом своем коне и в полутьме отыскала с трудом это странное сооружение. Заглянув туда, она и увидела там самого плененного бога и собственную мать в его объятиях.