Тайна Снежной королевы. Мифы и мистика 21-го века

И, как героиня из сказки, пытается среди призраков и теней отыскать потерянного жениха, я пытаюсь угадать, кто из явившихся из разбитого зеркала станет главным героем, кто мелькнет только в каком-то эпизоде и исчезнет навсегда. А кому-то на этот раз придется вернуться туда, назад, потому что ему не нашлось места в повествовании – это не его роман, а он вырвался в этот мир случайно. А потому должен обязательно вернуться туда, откуда пришел и ждать своего звездного часа.

№№№№№№№

Вот они кружатся снова, исполняют свои неповторимые танцы, стараясь привлечь внимание автора, запомниться, какая-то милая дама тяжело вздыхает, пытается что-то сказать.

Складывается какая-то сюжетная линия, проступают основные черты повествования:

Марина Мнишек – Марина Цветаева – Маргарита – Анна – королева Марго, – их силуэты высвечиваются первыми.

– Почему они – что это за такой дивный танец, как их судьбы могут быть связанны друг с другом, кто скрывается за этими масками?

В финале романа всегда происходят извлечения и разоблачения, одна жизнь и судьба наслаивается на другую, и то, что было загадочно и непонятно вдруг обретает свои отчетливые черты. А если убрать верхний слов с полотна, там может оказаться еще одна картина, старинная и бесценная, только делать это надо осторожно и бережно.

Снежная королева, да, конечно, она царит в своем мире, но я пишу совсем другой роман, и как только растаяла маска Снежной девы, проступают черты Клеопатры – все та же страсть и желание властвовать, паря над призрачным миром, подчинить себе царей и героев. Но кто там под этой маской, стоит только ее сорвать Дон Жуану, покорившему грозную царицу, и перед нами неистовая и прекрасная Саломея. И уже царь Ирод, зачарованный и опьяненный ее танцем, готов исполнить любое ее желание, только бы танец продолжался.

№№№№№№№

Танец продолжается, но она не Саломея – это неукротимая и страстная Кармен, испанка готова умереть, но не покориться мужчине. Она влюблена в свободу, и ей никто не нужен. Как же я ее понимаю.

Поэт в заснеженном Невском граде любуется ее танцем и тихо шепчет

– Нет, никогда моей и ты ничьей не будешь.