Смерть поэта – Маскарад. Романтизированная биография

Ему некуда торопиться, а она должна остаться тут, потому что очень нужна Мишелю.

Глава 3 Мой Демон

Это был самый странный день в ее жизни. Тетушка не сомневалась, что племянник будет удивлять ее снова и снова. Да и были ли какие-то секреты, о которых она еще не ведала?

Оказывается, удивлял, и секреты были. Мишель останется тем созданием, с которым не соскучиться никогда, он будет удивляться сам и удивлять других, в том не было сомнения, просто она оказалась первой на его пути, и тогда он не был так жесток и капризен, скорее одинок…

Бабушка отправилась куда-то с визитами, как только она появилась, и оставила их вдвоем.

Они расположились около распахнутого окна, там красовался старый сад – самое любимое место на земле

Солнце исчезло внезапно, ну очень быстро. Небо заволокли серые, почти стальные тучи, но они не замечали этого, потому что ему нужно было прочитать ей очередной вариант «Демона», теперь уже под музыку.

Мишель считал, что скрипкой он владел сносно, можно показать свое мастерство близкому человеку, который точно не станет смеяться. И Мария должна слышать то, что родилось у него за время ее отсутствия.

И она услышала в тот самый миг, когда в залу ворвалась музыка, она сначала даже не поняла, откуда музыка взялась, а потом догадалась, что это ее мальчик взял скрипку в руки. Ну как тут было не удивиться.

Поэму он читал наизусть, хотя исписанные листы валялись рядом, но он не видел и не замечал их. Поэма стала его плотью и кровью, она была его всем теперь, и он впивался в нее существом и сознанием.

Музыка, строки, в озвучке почти совершенные – это то настоящее чудо, которое потрясло сначала ее, а завтра будет потрясать и всех других. Но для них это случится завтра, через какое-то время, а она все это слышала теперь и страшно гордилась тем, что была первой его слушательницей.

Ей хотелось крикнуть, что он гений, что такого не может быть, что и Пушкин, впрочем, ни о чем таком говорить она не могла, потому что не должна была смущать такого юного поэта. Если даже это не испортит его, а он явно знал себе цену, то он все равно не должен слышать таких слов, пока он жив. Их надо произносить, когда человека уже нет с нами, хотя бы ради его спокойствия.