Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

Он понимал, что не так уж виноват Олег, как он сам думал. Он тоже ничего не предпринял, и помешать бесчинству не мог. Его обижало то, что про него они все вообще забыли, будто он Кикимора какая- то и никакой роли играть не может. Возможно, в том его спасение и состояло, но мириться с этим он не хотел. Картина, его взору открывшаяся, была удивительна. Черный всадник торжествовал. Перун сидел, как истукан, возведенный в Киеве. На Олега жаль смотреть было. Но он снова спрятался за него, потому что Громовержец пошевелился, показав, что он все еще жив.

– И что ты думаешь о Добрыне? – спросил он у Олега, не боясь всадника, который был рядом.

Князь не сразу понял его вопрос. А может быть, он понятия не имел, как на него ответить.

– Он великолепен, – наконец проговорил Олег, – словно бы возвращаясь к реальности, и видя, что тот помрачнел.

Перун на него глаза под густыми бровями поднял и сказал:

– Я в его годы Добрыне не уступал. Но ему суровое испытание выпало.

Князь и Перун смотрели в упор друг на друга. Громовержец хотел понять, насколько он прав и чем вызвана такая лестная характеристика. Но ничего он так больше и не сказал, решив, что его любимый князь все-таки не лишен мужества. И не так просто было признать подобное.

– Ну что же, это все, что я от тебя услышать хотел, посмотрим, что надо сделать, но думаю, что мы исправим то, что рогатому и этой проклятой девке натворить удалось Он проворонил, пусть и расхлебывает, а не прячется за других.

Бес, видя, что речь идет о нем и прятаться становится неприлично, вышел из-за спины Добрыни, и предстал перед ним.

– Оплошал я немного, но так даже интереснее, – пролепетал он.

– Интересно, говоришь, а вот мы посмотрим, как тебе интересно будет, если ведьма нас победит, и Добрыня окажется быком навсегда.

– Ну, этого – то быть не могет, – заявил он

И голос подал Олег:

– Разреши мне еще на земле побывать, не могу я тут оставаться, когда там такое творится.

– Как хочешь, хотя пока там от тебя проку мало, но если ты от бессилия не слишком страдаешь, можешь туда отправляться. Но тела я пока подарить тебе не могу. Герой должен быть один, если Добрыня превзойдет тебя – хорошо, если нет – я не хочу, чтобы кто-то сильнее и мудрее оказаться, потому побудешь пока без тела. А когда совсем худо будет – поглядим.

И жестом приказал он им всем, что прием окончен.