Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

Страсть вообще злая, вздорная шутка, а для мужика она позором и кошмаром обернуться может, – глубокомысленно произнесла Маринка.

И он снова замолчал, но теперь уже задумавшись о том, что и сам когда- то будет старым, хотя пока в это не верилось, но ведь это будет. И тогда он решил, что обязательно постарается, помня об этом происшествии, вести себя достойно и уж точно не станет за молодухами бегать, это добром не кончится.

Наконец, Маринка, в темноте видевшая лучше Добрыни, остановилась и бросила свой край груза.

– Хватит, – прошептала она, – пусть тут валяется, куда еще его тащить.

– Это что вы тут бросаете? – услышали они голос Лешего

– А тебе все не спится, – усмехнулась Маринка.

– Вот пришел посмотреть, кто это по лесу шатается, – ворчал Леший, – и что вы приволокли?

– Тугарин дома у меня издох, – не моргнув глазом, произнесла она

– Так прямо сам и помер? – засомневался Леший.

– Помер, не помер, а ты больно любопытен, как я погляжу.

– Ну, пусть так, только мне он зачем нужен?

– Похоронишь его в овраге где-нибудь, скажешь им, что случайно наткнулся.

Леший молчал, соображая, что же могло случиться. А она, оттолкнув Добрыню, отправилась прочь. И опять он поразился той беспечности и легкости, с которой выкрутилась Маринка, когда ее почти поймали за руку.

– Ты слишком спокойно ко всему относишься, – упрекнул он ее, когда они отошли от леса и пошли рядом по дороге.

– Ты не трус и за себя постоишь, – говорила она ему, – и к смерти привыкнешь. Невозможно воину, почти все время ей в рожу смотрящему, причитать над каждым, кого ты угрохал, – говорила она, – Привыкнешь.

В глубине души он понимал, что в своем циничном рассуждении она права, но никак не мог до конца понять, что же его тревожит и выбивает из колеи. Но Маринка ладонью коснулась его лица. Они одновременно остановились в тени луны, и, прильнув к его губам, она поцеловала его.

– Если бы не этот тип, нам не пришлось бы ночью шарахаться, с досадой произнесла она.

Где-то далеко полыхали костры. Девки с парнями водили хороводы. А они стояли в полном одиночестве на лунной дорожке, оторванные от всего мира и не до кого в целом мире не было им дела. Наверное, даже лучше, если бы никого не существовало, а были бы только легкий стан, эти губы, эти поразительные глаза.