Сказ о богатыре Добрыне и Змее Горыне. Волшебные хроники

Подумайте-ка лучше о других парнях. От этого больше пользы будет.

И, не проронив больше ни звука, рядом с ним победительницей зашагала прочь. Она увела его в ночь. И хотя все ярче полыхали костры на поляне, но многим показалось, что кромешная тьма на них отпустилась, и была она теперь и в душах их, переполненных тоской. Но кто в юности слишком долго печалится, даже если печаль невыносимой кажется. Недолго длилось молчание, потом послышались голоса, шутки, смех. И все-таки многим показалось, что стало пусто, будто бы все души разом на небеса поднялись, а бездушные тела никак не могли уразуметь, что же такое с ним приключилось вдруг.

Как только перестали мигать огни, она обняла и расцеловала его так крепко, что почувствовал он, что привязан к этой девице крепко и тянет его к ней неодолимо. Но молчал он пока, вовсе не желая перед нею все слабости свои обнаружить. Нет, не должен он был ни о чем говорить в странные эти минуты, когда первая, самая отчаянная страсть в душе его зарождалась. И горела она так ярко, так неистово, что все вокруг он замечать перестал и боялся, что и тело его все испепелят чувства, которые он испытал.

– Ведьма, – произнес Добрыня, отшатнувшись от нее, – ты и есть ведьма.

– Если мне нужно будет заполучить тебя, я всех колдунов и ведьм заполучу, и, хотя тебе равных нет, но они- то тебя сообща одолеют. И все равно в мои объятия приведут, а посему не противиться лучше. Не уйти тебе от меня, никогда не уйти, пока я сама не разлюблю тебя и не брошу, – так звучала ее прощальная речь.

Она исчезла в темноте, расхохотавшись. Все дальше и дальше слышался смех ее, когда он брел домой, будто в первый раз пива хмельного отведавший, но эта страсть была еще посильнее самого крепкого и сладкого пива.

Добрыня чуял, как сильна была ее власть над ним, но даже в те отчаянные минуты он твердо решил, что не поддастся, и не встанет ей верно служить, если эта опасность не минет. На край света убежит. В царство Чернобога спустится, но девке зловредной никогда не подчинится.

«Он сильнее и мужественнее, чем казался, – подумал в тот миг Олег, непрерывно за ним следивший.

И он понимал, что внешняя мягкость еще ничего не значит, и мужество внешнее может оказаться на деле бесхребетностью. И это открытие в подопечном своем не могло не порадовать его. И только догадка о том, что воин может его самого превзойти, была не слишком- то приятной. Олег хорошо понимал, что он и теперь оставался с честолюбив, и не мог допустить такое.