Рюрик не русич. Князья и воины

И это оказалась не просто наложница, каких всегда было много, а та, которая решила стать королевой, он не может ей отказать в этом. Она и предположить не могла, что так все повернется вдруг. Она сама должна решить, что ей делать дальше, как на все это взглянуть. Но почему он ничего ей не сказал, словно такое можно было скрыть от королевы. Ведь она все равно не смогла бы ему помешать, да и не стала бы ничего делать, но она бы знала, что творится. Почему он ничего ей не сказал? В чем она провинилась перед ним, что делала не так? А может это только кошмарный сон и она скоро проснется.

Но все завидовавшие ей еще вчера, отвернулись и замолчали. Хорошо, что им никогда не придется пережить такого, вот она обратная сторона ее положения.

Наконец она села на кровати и горько рассмеялась. Заплакал ребенок, прибежала служанка, испуганно на нее глядя.

– Ты чего молчишь, не бойся, мне все известно, – говорила королева растерянно, словно рассуждала о ком-то другом, ей неведомом.

Служанка по-прежнему молчала, но молчание было красноречивее слов.

Она убедилась еще раз, что положение ее плачевно и никак не могла понять, что ей делать дальше. Ведь она любила его, несмотря на все то, что он сотворил, она и теперь любила его, боялась потерять, словно можно потерять то, чего у тебя никогда не было.

– Кто эта девица? – спросила она у служанки.

– Я не знаю, моя королева, – отвечала та, жена кого-то из его вассалов.

– Она плачет и печалится? – спросила королева, понимая, как тяжело быть похищенной, и в голосе ее звучало сострадание.

– Да нет, она радуется и веселится. Ей очень хочется стать королевой. И про мужа своего забыть успела, а ведь он сражался из-за нее, кровь проливал.

Королева знала теперь всю или почти всю правду. От этого ей стало еще хуже. Там была не бедная жертва, а счастливая соперница, если ей кого-то и нужно пожалеть, только себя саму.

Альба уже думала о том, что король, это заблудшая овца, которая не понимает, что творит, ведь он отправится в ад, в самый дальний его круг. Почему же он об этом не думает теперь, или думает, что и там королем останется? Но там свои короли, они не допустят его власти над собой. А он так и останется погрязшим в грехах.