Последняя битва Велеса. Мифы и сказания славян

И пока погруженный в свои думы богатырь понял, что тот все-таки Змея предупредить хочет, было уже поздно. Филина и след простыл.

Но когда он попрекнуть попробовал своего друга, тот резонно ответил:

– А мы, если такие богатыри с тобой, предупредить должны противника, что сражаться с ним идем, чтобы все по-честному было.

– Что-то мне кажется, что иные у тебя планы, – покачал головой воин. Его обморочить было не так просто.

– Может и иные, только не стоит своего друга в какой-то корысти подозревать там, где ее и близко нет.

Получилось так, как они и ожидали. Там, где на осеннем солнышке недавно Горыныч грелся, и уверял Лешего, что никаких девиц он не крал и красть не собирался давным-давно, там только черти плясали, состязались, кто выше подпрыгнет, и распевали они песенку о том, как Горыныч от богатыря убежал. И очень гордились тем, что и сами в том, не последнюю роль сыграли.

Но и на самом деле безрассудно просто так убивать Змеев, когда такие испытания впереди. Только разве богатырю такое объяснить, ему подавай Змея, и все, хоть ты помри.

Но долго и спокойно спал в ту Зиму Горыныч, сил набирался, потому что от важного дела он увиливать не собирался. Последняя битва – это не баловство с богатырями, которым делам нечего, вот они от жира и бесятся.

Так Вольга и ушел ни с чем, и пыл его до поры и до времени убавился, а песня Змеиная осталась.

Он спрятался в пещере от героев,

Летящих вслед, чтоб подвиги вершить.

Красавец Змей с безумцами не спорил.

Любил он страстно и летать и жить.

И мудрый, знал, что близится расплата

За кровь, когда прольется невзначай.

И говорил: – Они не виноваты,

Страх потеряли вовсе, одичав.

И что им до меня, какое дело,

Ползущий по земле не мог летать.

И радуга на небе отгорела

Пришел Кащей и начал колдовать.

И тут же заносила злая вьюга

Поля и долы, Матушка метель

Поет им песню, и заснул в ту стужу,

Не только мир, но и печальный змей.

Но он проснется, и придет Ярила,

И страсти снова в душах оживут.

И лишь герои бродят сиротливо

Да все напрасно, крови не прольют.

И пусть по миру носятся зловеще

Стрибог смеется над такой судьбой.

И только Змей наш так по-человечьи

Уснул в пещере, отменивши бой.

Он спит и видит, как танцует вьюга,

Героям заметая все пути.

И путает их белая округа,

Им к Змею не проехать, не пройти.

Вот и прекрасно, кровь там не прольется,

За то не надо будет отвечать.