Последняя битва Велеса. Мифы и сказания славян

Никто из духов уже не помнил точно, когда в их мире появились чужаки, но они пришли однажды, эти милые создания, и поселились в одной его части. Объяснили, что негде им жить, а тут всем места хватит. Гостей тут привыкли встречать радушно, вот и эльфов приветили на свои головы.

Были они легки и беззащитны на первый взгляд, и вроде бы никого не трогали. Но с того момент все окончательно и изменилось в этом мире.

Черти позабыли своих подружек и стали увиваться вокруг этих крылатых созданий.

Водяной Кеша долго говорил с Лешим о том, что это добром не кончится, и это было тем более удивительно, что слыл он добряком. Но то ли русалки так его теперь озадачили, то ли что-то от прях он подслушал, а может с самой Ягой беседовал, это и настрой такой ему придало.

– И что же прикажешь мне делать? – спросил он, – прогнать их подальше.

– Спроси у Стрибога, где он их взял, пусть и волочет обратно, – не унимался тот.

– И что ты на пустом месте завелся, пусть поживут, а со Стрибогом сам поговори. Только ты поймай его сначала, чтобы сказать что-то смог.

Он не хотел с тем разговаривать, но и отставать не собирался, не лежалось и не сиделось ему, надо было хоть что-то сделать.

Оба они знали, что Стрибог был особенным божеством – первым и самым главным. Это потом Велес с Перуном делили, да никак разделить мир не могли, а сначала появился Стрибог, и сдвинул все с мертвой точки, и завертелось, закрутилось все теперь.

Правда, он не гонялся за славой и почетом, и вообще был неуловим, а младшие братья его и не ловили. Они и без него никак разобраться не могли. Он не встревал, потому что не хотел себя властью обременять, за нее борются те, кто ее не имеет, а если она есть, то ее и не замечаешь. Мог и поделиться с кем-то, да не с кем было делиться. Сварог говорил, что своего на чужие плечи перекладывать нельзя.

Вот и Стрибог не замечал ничего скверного в этих схватках. Со стороны за ними наблюдал и сразу же заявил, что ни к Нию, ни к Перуну, ни к Велесу примыкать он не станет, чтобы не произошло, а навсегда сам и по себе останется, они его не привлекали. Но негласным было другое правило, если он чего-то хотел и делал, то вся та троица помалкивала, и уже не возражала.