Разбитое зеркало. Демониада. Мистика 21-го века

Они так часто встречались, так много знали о привычках друг друга, что не было никаких секретов и тайн особенных.

– Я заглянул к тебе, чтобы попрощаться на время, – тихо говорил Калигула, как только обнаружил первого из них. Он не знал их имен, они для него были на одно лицо, просто побеседовать хоть с кем-то захотелось, и эта жажда говорить терзала его больше всех других жажд, хотя голос его раскатом грома разносился в пустоте, Демонов это тоже не могло испугать. И холод его был смертелен для любого живого создания, но это там, на земле, а здесь ему убивать некого было, у Калигулы не болела больше голова, и никакой холод его не волновал.

Он столько натворил там, что здесь блажил от покоя и бездействия, вот только если бы поговорить можно было с кем-то, хотя бы парой слов перекинуться, тогда все ладно. А то такая кровавая луна, и снова приходилось молчать.

– Что там на этот раз происходит, если в прошлый раз вы спасали роман обо мне, то что же такого важного могло быть теперь? – не удержался и спросил он.

Странное любопытство для того, кого на протяжении многих веков ничто особенно не волновало. И только тот исторический случай с мастером и его романом о прокураторе в озверевшей от войн и революций стране мог показаться ему важным и значительным. Ну и жизнь самого Калигулы, тоже конечно, хотя об этом стали забыть, и издалека он уже не казался таким страшным.

Тогда Мефисто даже удивился, он рассказывал ему эту историю так, ради спортивного интереса и совсем не думал, что она может оказаться такой увлекательной и значительно, хотя вероятно только тщеславие нельзя погасить в мертвой или века дремлющей душе.

В этом еще раз на примере грозного императора пришлось убедиться повелителю тьмы.

Калигула заметил, что Демонов было много, наверное, они тут все собрались.

– Постой, постой, раз вы снова все в сборе, то дело очень важное, и вероятно, не говори ничего, я сам угадаю, если тот роман был обо всем, то этот о тебе.

– Ты странно проницателен стал с годами, впрочем, таким ты был всегда, ведь и тогда тебе было известно о том, кто перед тобой стоял.

И судьба твоя тебе была ведома, но все равно делал все, что душе было угодно.

– Я не мог этого знать, слишком много пророков развелось в этом мире, попробуй, разбери, кто из них кто. И не думаешь о том, что и как будет потом, уж поверь мне.

– Ты не на суде, можешь не лукавить и не оправдываться, но нам – то с тобой все известно, лучше, чем остальным.