Последний герой. Князья и воины

Его монах – наставник всегда говорил ему, что когда он терялся перед какой-то бедой, что выход есть и его надо отыскать.

И раньше все так было, стоило только успокоиться и поразмыслить, как все успокаивалось.

Но тогда все это было не так важно и не так печально, как нынче. А если вечный спутник его бес не собирается помочь, то нужно к пророкам обратиться, ведь должен быть какой-то выход.

Священник на этот раз издали за ним наблюдал. Он тоже ведал о том, что происходит, почему пришел князь, потому и решил оставить его одного, пока он сам не даст знать.

В тот момент, когда стоял Ярослав перед Алтарем, и шагнул к нему навстречу князь высокий да красивый, в одеяниях дорогих, которые так отличались от нынешних, что был он похож на сказочного героя. И казалось Ярославу, что ведомо ему, какой это князь, но не мог он вспомнить имени.

– Ты хорошо потрудился, – произнес тот, – жаль будет если татары завтра камня на камне не оставят от трудов твоих, – говорил он.

– Да, конечно, – согласился Ярослав, – я вот и сам думаю денно и нощно, что сделать я должен для того, чтобы все по-другому стало, чтобы не грозили граду и миру нашему татары?

– Есть выход, выход есть всегда, – отвечал Князь.

Ярослав насторожился и хотел понять, что же такое может тот поведать, ведь ведомый наитием, именно к призраку он и пожаловал, чтобы отвергнуть одно и убедиться в другом.

– Ты должен отправиться к Батыю, он заждался тебя давно, пусть он знает, что ты готов ему служить и охранять его земли, не надо теперь против него идти, это только хуже сделаешь, а ему нужны подарки, лесть и слуги верные.

Князь ожидал услышать что угодно, только не это.

– Но как же для меня это обернется, я князем был рожден, а не холопом, – еле слышно пробормотал Ярослав…

Нет, что угодно, только не это.

– Да, князем, – согласился собеседник, – только времена страшные тебе достались, а как еще можешь ты уберечь свой мир от новых погромов? Но решай сам, может, что и лучше придумаешь, а я уже все сказал.

Князь согласился с ним, ничего нового он сказать все равно не мог. Но через гордость он никак не мог переступить, так переступить и придется.

– Зачем все так серьезно принимать, лесть обманчива, а сыграть преданность не трудно, а твое лицо пусть где-то в глубине души останется, – заговорил он решительно.