Последний герой. Князья и воины

Ангел немного припозднился. Остановившись рядом, он смотрел с умилением на тень князя, и все еще не понимал, как он мог оказаться после трагедии не с ними, а там, в аду, пусть и в первом его кругу, но ад оставался адом, разве там место для такого благочестивого князя.

Ангел уже хотел показаться ему, но это время князь, как в старые и добрые времена опустился на колени, и с горечью, давно накопившейся в душе, стал твердить о тех грехах, хитростях и коварствах, коих не удалось ему тогда избежать в жизни его, потому и должен он мучиться в аду.

– Но все-таки он богобоязнен, – думал ангел, понимая, что бес не может быть рядом, ему не было сюда хода.

– Он слаб и грешен, вот и все, но еще больше привык он каяться так, что стало это для него странной игрой. Разве есть искренность в словах его? – это был голос беса

И он продолжал издеваться.

– Он молиться начал, – говорил бес, словно поведал страшную тайну, – но появился колдун и поведал ему, что умрет он страшной смертью. Вот и не богу, а чародею он поверил и понял, что рок страшный над ним. Но он бога обмануть хотел, потому что никогда не нужен был ваш рай князю этому, ему и в первом моем кругу замечательно живется.

Это казалось правдой, но чем черт не шутит?

– Но если он безгрешен так, как ты говоришь, тогда зачем ему так яростно молиться? – спрашивал он и все никак не мог успокоиться.

– Все просто, в этом мире так много соблазнов. И почему кто-то из имевших власть должен отказаться от них. Я не понимаю тебя. А самому тебе не хотелось ничего из плодов запретных изведать?

По молчанию ангела можно было судить о том, что и у него могут быть свои тайны. А если он не согрешил в реальности и не был уличен, то в мыслях своих грешил наверняка.

– У тебя еще будет для этого время, а у них жизнь слишком коротка, и только дураки не пользуются тем, что само идет к ним в руки.

Ангел слушал беса, но не отрываясь, смотрел на Андрея. Наверное, не стоило впутываться в этот спор, но надо было выделить хоть одного из князей. Даже если и грешны они были, – с досадой думал он, о том, как всегда ему приходилось прощать и оправдывать князей, иначе и опереться не на кого будет потом.

– А уж как Всеволод молился, но почему-то ты о нем не стал печься, а я бы вам его отдал с удовольствием.