Последний герой. Князья и воины

– Да что христианство, – заговорил вдруг бес, – оно и появилось то здесь только через десять столетий, никогда князья наши не относились к нему серьезно. Твоя вера для них всегда чужой была, никогда не простят они вам того, что сильных и прекрасных языческих богов одним немощным заменили. Это бог нищих и воров.

– Но это не правда, еще Олег в сторону этого Бога смотрел.

Бес от души смеялся над его наивностью.

– Никуда он не смотрел. Это все бред, и ты не хуже меня это знаешь. А уж для него она была чужее, чем для остальных, – спокойно возражал он.

Разве нужен ему был бог побежденных им византийцев?

В глазах беса в тот миг появилась злая насмешка, и он вовсе не собирался принимать на веру слова ангела.

Но ангел не сдавался:

– Но нынче по всей земле русской храмы стоят, – твердо говорил он

– Стоят, – согласился с ним бес, – только не князья служат твоему богу, а он им, а когда он им не нужен станет, то они от него быстро отрекутся, и ведут свои бесконечные воины, ссоры, подлости.

Ангел не мог найти никаких слов, чем и заставил торжествовать. Но он не собирался из-за этого сдаваться. Он отступил на какой-то не слишком большой срок. И в отступлении своем был неистов и яростен.

Но бес сам ему на помощь пришел, со своей вечной невозмутимостью.

– Не отчаивайся, твой бог все-таки нужен был, хотя бы для того, чтобы земли русичей объединить. И свою службу он моим князьям отслужил.

После этого в скорбном молчании ангел должен был удалиться. Он жалел, что спустился на эту землю, ведь был же почти уверен в том, что в схватке с бесом проиграет.

Это случалось всегда, даже когда он был прав. Что-то непонятное обрекало его на проигрыш, никак не давало подняться и воспарить духом.

– Если бы они соблюдали заповеди, разве превратился бы мир в такую бойню жуткую?

Но понимал ангел, что никогда не будут они такими, как ему того хотелось, невозможно это.

А Андрей, прозванный Боголюбским, чем от Дьявола Всеволода отличался? Это его Демон так яростно защищал.

Была у этого князя благообразная внешность, делишки свои он мог от глаз посторонних прятать и только. Мнимым было благочестие его, в этом бес прав.

Настроение было испорчено надолго. И он упрекал себя за то, что не мог пройти мимо беса, не встревать с ним в спор, хотя знал, что закончится это всегда одинаково.

Если, сталкивая их, Властелин хотел укрепить его веру, то получилось у него наоборот.

Вот и с Александром. Он собирался за него бороться.