Подвиг князя Мстислава. Князья и воины

– Всеволод что-то задумал, – кричал его внутренний голос, и хотя у него не было причины, чтобы отказать послам, но странный осадок от случившегося и пережитого никак не исчезал.

Он должен был точно знать, что будет дальше. Ведь хотя великий князь и стар, но он остался один из ближайших родичей, давно устал от интриг и потасовок, хотя не стоило обольщаться или успокаиваться..

Он с усмешкой взирал на бояр, которые не скрывали торжества.

– Разве не так когда – то сгорела Троя, – спрашивал себя мальчик, так любивший увлекательные и поучительные истории, которые все время рассказывал учитель – грек.

– Новгород достоин судьбы Рязани, – запальчиво воскликнул Юрий.

Но Всеволод заставил его замолчать.

– Не смей, Рязань – это одно, если мы сожжем древний Новгород, я боюсь, что чародей Волхв и все боги будут против нас, тогда нам несдобровать. И потом, когда тебе захочется тягаться с такими землями, не забывай, что мы не первые живем в этом мире, в древних городах, основанных чародеями, сокрыта такая сила, что тебе и не снилось, и мокрого места и от тебя, и от воинов твоих не останется.

Он пугал любимого сына, просто хотел, чтобы тот никогда не принимал поспешных и безрассудных решений. В некоторые дни князь думал о том, что он выбирает Юрия, но если он сделает его великим князем, то навлечет на его голову страшные проклятия и все свои грехи ему передаст.

Хотя Константин явно не будет доволен таким решением. Вряд ли с ним примирится. Но из-за этого возможно его участь не будет так страшна.

Но разве способны они оба так далеко заглянуть, когда их волнует только то, что происходит здесь и сейчас, а об остальном только сам он и должен думать. А что еще остается князю?

Послы все уладили довольно быстро, они назвали Мстислава, сына Всеволода, потребовали передачи им брата его Святослава вместе со всеми боярами.

Князь, польщенный таким поворотом в трудном деле, распорядился тут же отпустить дядюшку и передать его посланникам.

– В конце концов, – размышлял он, – ничего бы не было у них впереди, но его права признаны, Всеволод подтвердил, что он одобряет их действия. Понимает, что делать из них своих врагов не стоит. Правда, образ отравленного им же Романа Галицкого тут же вырос перед взором его. Но он только самодовольно подчеркнул, что еще жив и постарается держаться до конца, не дрогнет.