Подвиг князя Мстислава. Князья и воины

В рядах победителей, словно черная кошка пробежала.

Константин почувствовал, что ему жаль Владимира, он не мог больше радоваться победам Ольговича. Он симпатизировал Игорю и испытывал перед ним какую-то вину.

№№№№№№№№

Потом был пир.

Беглые Рязанцы и Владимирцы ликовали и славили своего князя, сумевшего отомстить обидчикам. Владимир больше не собирался подчиняться ни одному из Ольговичей.

– С Юрием тебе больше не сладить, – насмешливо заметил Ярослав старшему сыну, – неспроста он все это затеял.

– Что бы он ни затевал, – спокойно отвечал Константин, – но не быть ему первым, право рождения никто не отменял, оно останется навсегда за мной, пока я жив.

– Ему ничего не нужно менять – победа его лучшее право, никто не поспорит с ним теперь.

Так они и жили в те победные дни в ожидании перемен, ему так хотелось, чтобы мир оставался прежним.

Радость и пир быстро закончились, стрела прилетела в столицу из самого неожиданного места.

ГЛАВА 17 ГОРДЫЙ ВЫЗОВ

Всеволод успокоился.

Ярослав со своими неудачами приводил его в уныние, и вдруг такая радость. Победу Юрия он воспринял с восторгом

– Значит, не зря мне было на него указано, мой сын силен и мужественен, кончилась полоса неудач и поражений.

Князь не мог ждать ничего подобного от Владимира, тот не мог опомниться быстро от сокрушительного поражения.

Значит можно передохнуть и подумать о женитьбе – он уверял себя, что обязательно должен сделать это.

Еще вчера они с боярином говорили о том, что пока Галицкий князь молчит, но вряд ли кто-то сможет им помешать в том.

Но гонец прилетел из другого места. Никому не ведомый наследник бывшего новгородского князя Мстислава, прозванный Храбрым, из старшей ветви Мономаховичей. Когда-то отстраненный вместе с Ольговичами, от столиц и забытый где-то в изгнании, вдруг не просто напомнил о себе, но взял и бросил вызов великому князю. И твердил, что сражаться с ним станет до конца.

– Кто он вообще такой, – одновременно воскликнули Ярослав и Юрий, едва выслушав гонца.

– Его отец всю жизнь оставался в тени, хотя в начале и был прозван Храбрым, но уходя к предкам, не случайно он оставил нам сына.