Плач Ярославны. Дочери Руси

А при всем при этом, какое ему дело пока до Елизаветы, которая теперь имя Евфросинии получила.

– Моей девочке еще долго в одиночестве оставаться придется, – тяжело вздохнул Ярослав. Он хорошо понимал, что сейчас происходит на славянских землях, какие трудные времена им всем еще пережить придется.

– Игоря я воспитывал язычником, – пояснил между тем бес, – кроме того, что он не худший из князей, он еще и ваш воин. Именно для него Ефросинья и предназначается. Осталось только уладить кое-что с отцом ее Ярославом, которого они прозвали Осмомыслом.

Вряд ли он отдаст свое единственное и обожаемое дитя такому ненадежному князю, как Игорь, ведь и беглая его женушка у них там скрывается, а это оскорбило бы и кого-то менее честолюбивого.

Эти слова были последними в бесовской речи. И у них не возникало вопросов.

Бес оглянулся на свой хвост, на котором пока еще не стояла ни одна нога. Он прижал его к туловищу, оглянувшись на них. С этого дня он хорошо усвоил, что в Сварге хвост распускать нельзя. Забыв о страхе смерти, князья совсем обнаглели, и от них даже ему можно разных пакостей ждать.

И хотя первым специалистом по пакостям был он сам, но тем более обидно было допускать по отношению к себе что-то подобное, такое бесчинство страшное

Глава 13 В Замке Игоря

Тем временем опальный князь Игорь, о котором так живо говорили все там, наверху, на небесах, не терял веры только потому, что бес внушил ему, что у него особая роль в этом мире. Он несколько вечеров рассказывал историю о воинах старых богов, упор делал на Добрыню, которого святоши в отместку нарекли Крестителем Новгорода.

А ведь в реальности все было как раз наоборот. Добрыня до последнего стоял за Перуна и Велеса, передал свое дело сыновьям.

После этого он и открыл Игорю величайшую тайну, что миссия эта теперь на него возложена, и останется с ним до самого его ухода.

Пусть они беснуются и со святошами гуляют, пусть храмы высоченные строят, но старый мир жив и невредим до тех пор, пока люди со своими богами не простились и не осиротели окончательно.

Вот и останутся всегда дюжина воинов, которые будут им служить верой и правдой. А пока ты жив, и мир твой будет невредим, но если кто-то из вас спасует, уйдет, тогда и рухнет мир, ничего от него не останется больше.

Тогда великая тьма на мир падет и некому будет с этой тьмой бороться.

Бес и сам поражался своему красноречию, когда перевел дух. Но после этих рассказов он был убежден, что за воинов можно не бояться.