Плач Ярославны. Дочери Руси

Она не видела его, она стояла, низко склонив голову, хотя губы ее были неподвижны, казалось, что она разговаривает с камнем.

Ему стало так печально и горько, что он содрогнулся. Не оттого, что велик был обман.

От странников и чародеев он много раз слышал, что тайное быстро становится явным.

Он понимал, что скоро княжна выйдет замуж и покинет Галич – это непременно случится. Она встретится с матерью где-то там, куда его власть не дотянется, тогда и узнает правду, возненавидит его. Но дело уже сделано, ничего переделывать он не собирался.

Но тогда и его уже не будет на свете, он будет далеко, что она будет чувствовать и переживать?

Не мог от этого успокоиться князь, как ни старался.

Князь радовался, зная, что дочка всегда или почти всегда была на его стороне, но что будет потом, когда она все поймет? Она не глупа, обо всем догадается, перепутать, ошибиться он не мог, в это она точно не поверит.

– Это не должно тебя волновать, – услышал он противный голос беса, – потерявший голову по волосам не плачет.

– Отстань, – отмахнулся князь, – зря ты из меня бессердечного зверя творишь.

– Я ничего не творю, Велес не дал такого права,, я только показываю то, что ты видеть не желаешь, пытаешься скрыть, – как-то криво усмехнулся он.

Трудно было ему не поверить.

Но Ярослав прислушивался только к голосу собственного сердца, и оно у него на этот раз было так неспокойно, что хоть волком вой.

Но не бес ли подстроил их случайную встречу с княжной около чужой могилы.

Но он властелин, и этого у него никто не отнимет, а действовать должен так, как ему предсказывает разум.

По дороге домой князь думал о своих наследниках, он понимал, чем недоволен, ему хотелось, чтобы мальчиком родилась Фро, а Владимир был бы девицей, отдали бы его замуж, да и успокоились, не годился он для наследника, совсем не годился.

– Он глуп и упрям, в мире волков из этого зайца ничего не получится путного. Галич слишком привлекателен для братьев-князей, они зная его мощь, его в покое не оставляли, а что будет с этим парнем, как только он сам отправится к праотцам?

Какой-нибудь Игорь, Всеволод или Роман появится тут же и будет сражаться до победы, убеждая весь мир, что это его наследство. В лучшем случае его сын станет изгнанником, а в худшем, хотя об этом не стоит и думать.