Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Когда красота пострашней, чем проклятье,

Когда улыбнется легко Афродита,

Он даже Кассандры не знает объятья.

Оставьте его и скорей уходите.

6.

Там просит Дриада у Пана защиты:

– Спаси меня, милый, я слышала ныне,

Что брату подарит меня Артемиды.

– Но он так прекрасен. – Я словно в пустыне.

И Пан, своей шкурой как прежде рискуя,

И видя и ужас, и горечь, и слезы,

Укроет от стрел, и так мило воркует.

А гнев Артемиды, он ранен серьезно.

Но что этот гнев и кровавые раны,

К нему прибежала в тумане Дриада

– Мир странно устроен, вот именно странно-

От Феба спасти эту девицу надо.

7.

– А ты бы оставил, пустая затея, —

Ему Дионис говорит обреченно.

– Но просит защиты она, не посмею.

И снова растаял там Феб наш влюбленный.

Пан долго прощенье просил, бичевался,

Потом улыбнулась во тьме Артемида,

– Откуда такой ты нелепейший взялся?

Да ладно, забыты былые обиды.

Чудовище ведь, а красавец надменный,

Тебе позавидует, точно я знаю.

Но что же такой он несчастный и бедный,

– Не стоит, в любви все затея пустая.

8.

Он к музам от мира опять убегает,

И тот, кто такие таланты получит,

Уже не полюбит, уже не узнает,

Как в страсти ответной сгорать ему лучше,

Как с девою милой гулять до рассвета,

И знать, что она тебя тоже полюбит.

Красиво и пусто там, в храме у Феба.

С восторгом взирают наивные люди.

Завидует снова печально и немо,

Светлейший опять пастуху Ориону,

И звезды сияют, и черное небо

Слепцу показалось девицей влюбленной

9

А он не обманется в этой стихии.

В бессмертии быть тяжело нелюбимым,

Но музыки звуки и музы парили,

Эпохи и судьбы проносятся мимо.

А в поле он снова столкнется с Аресом,

О, как же насмешлив вояка жестокий,

Влюблен в Афродиту, богиня конечно

Его не оставит, но светлый, высокий

Ей Феб посвящает прекрасные песни,

Она их не слышит в печали и неге.

И страсти и чувства в тех песнях воскреснут

– А ты б с Артемидой так холоден не был.

10

И только сверкнули глазищи Ареса,

– При чем здесь охотница, не понимаю.

Детей нелюбимых не видит повеса,

И чувств их растоптанных не замечает.

– За что ему это? – он к Пану вернулся,

Но тот обнимает спокойно Дриаду,

И кто же поймет, эти странные чувства,

Прильнула к чудовищу, богу не рада.