Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

И где-то там, в садах он затерялся,

Но одиноким навсегда остался.

На виноград глядит с досадой Гера,

И не скрывает яростного гнева.

Поют вакханки, и шумят сатиры.

Там снова праздник, все мы нынче живы,

И тени тех, кто был когда-то рядом

Приводят в круг, беспечен и наряден

Выходит он, чтобы забыть печали.

И снова с ним в тумане повстречались

Геракл безумный и Тезей печальный,

О нем богини говорят ночами.

Но кто найдет в тумане Диониса,

Когда беда над миром вдруг нависла,

10

То тянутся они за виноградом,

Шумят, гуляют, опьяненью рады.

И с ним мила сегодня Афродита,

Арес сердит, да только лишь для вида,

Сатиры там комедию устроят,

В огне пожара снова ветры воют.

Театр возникает из тумана,

Служением и вере и обману.

Все лучшее, что в душах, снах таится

Опять подвластно воле Диониса.

И вырвется на свет земной до срока,

И полотно художника, и локон

Прекрасной танцовщицы на закате,

И всем талантам в мире места хватит.

11.

А Дионис решил в Аид спуститься,

Ведь на земле ему опять не спится,

И снится мать, и рядом Персефона.

– Верни ее, богиня, я не помню.

Какой она была, я жил без ласки,

Без дивных песен, только тень с опаской

Тогда порой в пещеры приходила.

– Ее верну, о, мальчик мой красивый.

И та, что век в тумане и печали

Ждала его холодными ночами,

Рванулась, обняла победно сына,

И были в этот миг они едины.

И Люцифер обнимет Диониса,

Лишь тень Аида в грозный час нависла

11.

Харон расскажет снова про Орфея,

Как Эвридика шла за ним, немея.

– И что же он? – Не верил, оглянулся,

Тогда один на землю он вернулся.

И клял меня, просил вернуть обратно,

Но мир такой печальный, вероятно

Уже не примет тех, кто нам не верит.

И снова мы смирились там с потерей.

Мудрец Харон, он Диониса знает,

Не подведет, он ад одолевает.

И вот стоит Семела на закате.

– Пошли со мной, и сил и воли хватит.

Впервые сына обнимает нежно.

О, как они милы, и безмятежны.

12

В Аиде нынче души их и тени

Живут в сомненье, горести, смятенье.

И слушала с улыбкой Персефона,

Как шел он к солнцу дерзкий и влюбленный,

Как одинок был в этот час заката

И говорил: – Она не виновата.

– Пусть с именем другим вернется смело

Твоя бедняжка, дивная Семела.

Чудовища им путь не преградили,

Они так дивно, так прекрасно жили.

И Дионис на свет ее выводит.