Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Она ему остров и мир подарила,

И сына родив, все исполнила точно,

Но только война и коварно и лживо

Уводит царя, и усвоила прочно,

Что надо дождаться его из тумана,

И снова сплетая иллюзии стоны,

Она остается в плену неустанно,

Такою красивой, такою влюбленной

3

И только во мраке пустая Итака

Ее женихов так неласково встретит,

А тот, безрассудный, без боли и страха

Скитаться привык в этом призрачном свете.

А если не спит до утра Пенелопа,

И сына растит, и растает в тумане,

То даже с волшебнице станет вдруг плохо,

И даже Гермес хитреца не обманет.

4.

И он возвратиться, чтоб верности прелесть,

Души его снова наивно коснулась,

А вина отпились и песни отпелись,

Герои давно в этот морок вернулись.

И кто отпустил его? Лишь Амфитрита

Внимала ее и слезам и страданьям,

Цирцея не верит, что им позабыта,

И сына к Итаке пошлет в наказанье.

5.

И будет убит он рукой Посейдона,

Направившей юношу в эти объятья,

И вновь Пенелопа осталась влюбленной,

И юный вернется он к ней на закате.

И в сыне отца она видит устало,

Довольна развязкой теперь Амфитрита,

Цирцея посмотрит на небо лукаво,

Свершилось, вернулся, немой и сердитый.

6.

Еще обнимая прекрасное тело,

Заснет на Итаке в слезах Пенелопа,

И только луна в пустоте все летела.

Навстречу царице, и слышался рокот

Страстей и вестей, Посейдон там пирует,

Цирцея выходит на берег рыдая,

Как в юности дивной и верит и любит

И юность, и жизнь Пенелопа седая

Любимая богиня Ареса.

Сколько камней брошено в бога войны Ареса, а почему мы все забываем о том, что Эрот и Гармония были рождены с его участием.

Нелюбимый сын яростной Геры, который доставлял столько хлопот Зевсу, Арес так похож на сыновей наших благополучных и успешных отцов, которые не понимают, что с ними делать и как быть. А они отчаянно воюют с целым миром, вот бы еще в итоге Эрос и Гармония родились снова, как у Ареса с Афродитой.

Не эта ли огромная любовь и ее плоды – оправдание для грозного и яростного Ареса на все времена?

1.

На Олимпе молнии сверкали,

Гром готов богов всех оглушить.

Там в тумане тени возникли,

Сотрясался свод, и вот спешит

Бог войны на этот свет родиться.

– Что ж ты, Гера, так удивлена?

Ты должна бы сыном тем гордиться, —

Молвила Афина.