Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Одна из них в тиши к нему прильнула,

И вспомнилась единственная ночь.

Вновь обняла и в темноту шагнула.

Как все забыв, за ним летела прочь.

Его спокойно приняла царица.

– Не знаю, что случилось в грозный час,

Зачем ты здесь? – Но я хочу жениться.

– Есть женихи достойные у нас.

Она ему той ночи не простила,

Хотя он сам себя давно простил.

И вдруг увидел: Федра так красива.

И кажется ее он полюбил.

3.

Давно герой не виделся с Медей,

Она ему вернула душу вновь.

И юной девы больше не посмеет

Обидеть царь.

Афины так томились, ожидая

Явления царицы. Ипполит

По лесу, среди жриц ее шагая,

Богине раздраженно говорит:

– Я знаю, он опять решил жениться,

И эта Федра, говорят, мила.

– Все это вздор, Медея лишь примчится

Его увлечь Елена не могла.

4.

Не спас когда-то царь наш Ариадны,

А Федра – только призрачная тень.

Будь осторожен, Афродита рядом.

Ты для нее любимая мишень.

– Не дева мне нужна, моя богиня,

А только ты, – ей клялся Ипполит.

– Не сомневаюсь, целый мир пустыня,

Но Афродита тоже не сидит

Без дела, страсти для нее – забава,

И если снова в этот грозный час

Ты клятву дашь, посмотрит лишь лукаво

И бросит в бездну обреченно нас.

5.

И только Федра на него взглянула,

Сбывались Артемидины слова,

Богиня просто в Книгу заглянула,

В ту летопись – она была права.

И там, где солнце призрачное село.

К Медее улетел опять Тезей,

Царицей стала в одночасье Дева,

Но как же нам холодная постель?

Ей юноша опять ночами снится,

Она не может от его отца

Той страсти и любви такой добиться,

Но Федра шла упрямо до конца.

6.

Она ждала, звала его напрасно,

В объятьях чародейки наш Тезей,

А к ней идет спокойный и бесстрастный

Царь – женолюб, он презирает дев.

Но чтоб его отвоевать, готова

Царица утолить свой тайный пыл,

Сын Амазонки в схватке этой снова

Лишь только пешкой обреченной был.

И вот тогда, в преддверии рассвета,

Когда до этой глыбы не достать,

Царица Федра, позабыв про это,

Наложницей юнца готова стать.

7.

Убить отца и добиваться сына,

И быть в объятьях юноши, смеясь.

Но медлит он, и только страсть лавиной

И рушится отчаянная связь.

Царь все узнал в то утро на рассвете,

Когда вернулся в ярости домой,

Своей Медеи в этот раз не встретив,

Он шел к царице, гордый, но чужой.