Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Но страсть утихла, воли хватит

Уйти во мрак, забыть тебя.

И царь зовет его мертвея,

О Миносе опять твердит.

И здесь бессильная Медея

О страшной доле говорит.

– Там, в лабиринте бык ужасный,

Он ждет все юности цветы.

– О чем ты снова? – Очень страшно

– Медея, разве это ты?

И вот она уже в тумане

Готова отомстить царю.

Но судно где-то в океане

И долю горькую свою

8.

Сын Посейдона не отринет.

– Вернусь, когда останусь жив.

– Вернешься, – свет луны над ними.

Медея, радость ты и жизнь.

Она уже слова такие

Слыхала, только в этот раз

Тезей Медею не покинет,

Не об Язоне этот сказ.

Он предал и за все заплатит,

Лишенный радости и сил.

Но прошлое, о нем нам хватит

Здесь говорить. Тезей красив.

– Прощай, – Медея отвечала,

И страстью огненной горя

Она в тумане провожала

Царевича, назад царя

9

Вернет, встречая Чародея

И будет в чистом поле вновь.

Любить прекрасного Тезея

Укрой их – чаровница ночь.

Оставь их там, они тоскуют

Друг друга искренне любя,

И где найдет еще такую

Тезей царицу для себя.

И где еще в какой стихи,

Сын Посейдона будет с ней,

Медея все пути осилит,

Спит на груди ее Тезей.

Она его оставит снова,

Чтобы вернуться в грозный час,

И там до часа рокового,

Тезей останется средь нас

– Песня Медеи

Пленники любви, творцы иллюзий,

Грешники, живущие в раю.

Словно тени – остальные люди.

Я люблю, и значит я парю.

Над простором, листьями увитым,

Это страстью безрассудной сжатом,

Пленники трагедий и открытий,

Мы любимы, значит, мы крылаты.

Знаю состояние полета,

Торжество над серостью угрюмой,

Помню: нам за дерзость воздается,

Только ты летай, люби, не думай.

Пусть они с земли на нас взирают,

С раздраженьем, яростью, усмешкой,

Ведь они, мой ангел, не узнают.

Отойдут от пропасти замешкают.

11

А любовь рванет в такие дали,

Что уже вовек не дотянуться,

Вот и ходит женщина печальная,

Кто же ей поможет улыбнуться?

Пленники любви, творцы фантазий,

Дерзкие создатели мечты,

Мы в полете, с нами им не сладить,

Нет, мы не боимся высоты.

А когда и сил уже не хватит,

И печаль окажется сильней,

Кто-то в небесах меня подхватит,

И удержит, и шепнет: – Не смей.

И тогда, на эту пропасть глядя,

И не видя тех, кто на земле,

Вырвавшись из пустоты и ада,

Ты прильнешь отчаянно ко мне.