Олимпийские страсти. Тайны лабиринта

Она давно решила на костер

Взойти за ним, когда падет он в схватке,

Но Гектора такой влюбленный взор

К ней обращен: – Нет, будет все в порядке.

Любви предавшись снова до зари,

Сливаясь в этот миг и воскресая,

Они забыли беды все свои,

Но над дворцом кружит воронья стая.

– Откуда столько яростных ворон?

– Мне надо к поединку звать Ахилла.

– Но вызовет он сам, о, этот сон!

О том Кассандра утром говорила.

21 Тезей и Медея

Ночь одному Тезею так мила,

Он всех наложниц отослал куда-то.

И где-то там Медея проплыла,

Не верил царь, что так душа крылата.

– Тебя я ждал пятнадцать долгих лет, —

Пролепетал и к призраку тянулся.

– Здесь нет Елены? – Ну конечно, нет.

Ведь за нее под Троей все дерутся.

– Да ты о чем? – Ты выведешь меня?

– За ночь с тобой отдам свои Афины.

И в пламени подземного огня

В твоих объятьях я спокойно сгину.

– Смотри, Тезей, ты мне пообещал,

Скажи, что хочешь в жены Персефону.

– На все согласен, но приди на час,

Чтоб эту ночь я навсегда запомнил.

Напрасно ждет Елена в пустоте

И голубей в Афины отправляет.

Но там Тезей растаял в темноте,

Она ж должна вернуться к Менелаю.

А Менелай припомнит ей потом,

Все эти и победы, и утраты,

Лишь Агамемнон говорит про то,

Что бедная ни в чем не виновата.

Как это странно и понятно как,

Мужья темны и далеки до срока,

И те, кто любят – это верный знак,

Нас оправдают, словно бури рокот,

Останутся и слава и позор,

И ничего нам не понять в то время,

Когда сирен прекрасных вечный хор

Нам славу пропоет самозабвенно

22 Прометей и Кассандра

Опомнился внезапно Прометей,

– Пошли, Гермес, посмотрим эту битву.

И где-то там, в незримой высоте

Несется Гектор, жив или убит он.

Как за Патрокла жестко мстит Ахилл.

– А за кого ж еще? – Он усмехнулся, —

Да, поединок этот жутким был,

Наследник нынче в Трою не вернулся.

– Хочу Кассандру, – злится Прометей,

И досадить желая Аполлону,

С царевною безумною своей

Уходит в храм он воином влюбленным.

– Нет, с ним не сладить, – говорит Парис,

А Аполлон во тьму ушел, не веря,

Насилие свершилось, храм горит,

И так страшны ужасные потери.

Кассандра, проклиная этот свет,

Набросилась, вернувшись, на Париса:

– Да сколько можно, братец, силы нет.

И нет управы, мир твой растворился.