Найди своего Дракона. Волшебные хроники

– А если не Баюн украл и спрятал яйцо дракона, то кто бы это мог быть? Только он хочет, чтобы у нас в лесу жизнь оживилась, а не понимает, что мы без молодого дракона и вовсе пропадем. Но ему – то что, ему надо писать сказки, а в сказках должно что-то случаться, ради своих сказок он и леса заповедного и нас всех не пощадит.

Ворон понял, что он сильно раскаркался и много чего накаркать успел, за это придется еще поплатиться, но как-то само все вышло.

Леший пристально смотрел на кота.

– Не был я на том болоте, – начал оправдываться кот, – врет все твой ворон, как плохо, что я ему в прошлый раз хвост не выдрал.

– На болоте ты не был, а упырь откуда взялся, на царевну не спирай, она даже и не знала, где он захоронен. Да и не смогла бы она живой оттуда выбраться и кол вытащить не смогла бы, я его крепко забил, основательно.

– Ну, был на болоте, был, только когда уже мстить пошел и упыря высвобождать, а никакого яйца там не было, упырь не даст соврать.

– Смотри у меня, если вы вместе с упырем, пока в догонялки играли, утопили то яйцо и Дракона погубили, то я из тебя дракона сделаю, – в сердцах пообещал Леший.

– Да он не спасет мир, сколько дракона из него не делай, – прокаркал ворон, но на всякий случай отлетел подальше, мало ли чем кот в него запустить может, и ведь не промахнется.

– У Макара про яйцо спрашивай, это он решил вам подарок сотворить, только, как бы нам тот подарок не вышел боком, – тяжело вздохнул Баюн, – а пока скажи своей Василисе, чтобы она мне упыря отдала, пойду его назад ворочать. Раз вы все такие злые, то мне какое дело, пусть остается там, где и был всегда.

Упырь жалобно взвыл и уставился на Василису.

Ну как такое может быть, чтобы все закончилось, еще не успев начаться.

У Василисы сердце от такого воя кровью обливалось, как же так можно безрассудно с живым упырем поступать.

Леший напустил на себя важный вид, но и он не знал, что делать с упырем – с какой стороны не посмотри, а все выходило не по-людски, вернее не по законам духов, люди-то часто так себя вели, как черт на душу положит – хочу – казню, хочу – милую.

А духи тем и отличались от людей, что они старались жить по справедливости, и людей к ней приучать.