Мы встретимся снова. Мифомистика 21 века

– А для бродяги пророка оно находится, только для императора нет, – мягко упрекнул он ее, показывая, что ему все известно, и даже больше, – но я подожду, потому что ты – единственная, дитя мое, кого твой император готов ждать.

Она усмехнулась и поспешно попрощалась с ним. Если вдруг появится отец, то его очень расстроит то, что она разговаривал с братом его на глазах у многих. Но отце не было к счастью здесь, зато пророк увидел ее, и прервав свою речь, смотрел на нее. Он узнал девушку, и видел, что она беседует с императором, и более того, она не солгала, он и на самом деле ее хорошо знает, а она кажется дерзит ему – случаются же чудеса в этом мире.

№№№№№№№

Саломея быстро добралась до реки. Ей хотелось остаться одной и избавиться и от дядюшки, и от сумасшедшего пророка, и от всех, кому было до нее какое-то дело.

Это слишком утомительно, быть при царском дворе, хорошо, что мать избавила ее от придворной жизни, где никто не может принадлежать сам себе.

– Он будет меня ждать, долго же тебе ждать придется, старый дурак, – усмехнулась она.

Но ведь бывают и другие императоры, она была уверена в том, что они могут быть могучими и прекрасными и вовсе не похожими на того, с кем она только что говорила.

Здесь, в уединении, она больше не слышала музыки и не могла танцевать. Но как они смеют, все эти людишки, лишать ее последней радости в жизни?

И ей вдруг стало так больно и грустно, что она разрыдалась. Саломея рыдала она все сильнее, и понимала, что никак не может остановиться.

Он, как и в первый раз появился неожиданно, она не видела и не чувствовала даже его приближения. Он просто сел на траву и обхватил колени руками.

– Что тебе надо? – с яростью крикнула она, как только увидела Пророка.

– Я хотел увидеть тебя еще раз и знал, что ты здесь, – тихо, но твердо говорил пророк, – но если ты так злишься.

Он поднялся с травы.

– Оставайся, мне все равно давно пора уходить, как же вы все мне надоели, – бросила она на ходу.

Иоанн рассмеялся, странный этот смех пронзил ее душу.

Она слышала его прежде, она знала его, но где и кто еще так смеялся?

Память дерзко играла с ней в прятки, она ничего не могла вспомнить, от этого злилась еще сильнее.

Саломея остановилась.

– Что это тебя так рассмешило? – спросила она.

– Ты назвала меня стариком, а мне ведь нет еще и трех десятков лет, – перестав смеяться, произнес он.

Он не лгал. Когда она присмотрелась, то заметила, что он на самом деле не был стар.