Мы встретимся снова. Мифомистика 21 века

Она не должна смотреть в его сторону и говорить с ним, из такого знакомства ничего хорошего никогда не получится.

Но какой-то насмешливый голос твердил ей, что если бы на берегу была еще сотня мужчин, она бы заметила только этого и с ним бы осталась, даже если совсем этого не желает.

– Нет, – возмутилась Филина, – мне не хочется этого. Так не должно быть и не будет.

Но забыть юношу с печальными глазами она тоже никак не могла, сколько не старалась.

Тогда она решила вышибить клин клином и сама приблизилась к нему, чтобы лучше разглядеть, а когда она с ним познакомится, то и уйти будет легче, и не думать никогда о нем.

№№№№№

Филей стоял на берегу такой печальный в тот момент, такой потерянный, что Филина невольно улыбнулась, решив, что появилась в самый неподходящий момент. Она часто приходила не вовремя, и что было с этим делать? Но она будет выглядеть смешной, и он может прогнать ее, потому что слишком мрачен и далеко от мира. Лучше всего уйти незаметно, пока еще он не увидел ее.

– Как ты прекрасна, – прошептал он и протянул к ней руки, – но откуда ты. Я думал, что больше не увижу тебя никогда, а ты рядом.

Он говорил восторженно еще что-то и казался бесхитростным и открытым. Она смотрела на него удивленно и молча. Он зачаровал ее своими речами.

– Однажды мне приснился сон – император сошел на берег, он появился, чтобы забрать меня с собой. Я ясно видела его, я бы его сразу узнала. Его зовут Филипп.

Филей вспомнил, что их императора и на самом деле так зовут.

– Да, – говорил юноша, – он смел и жесток, за ним много всякого числится, но разве можно любить призрак? Ведь ты, похоже, никогда с ним не сталкивалась прежде.

– Любить вообще никого не следует, – бросила ему она, – это доставляет много хлопот, и наверняка оставит в дураках влюбленного.

Воцарилось молчание, юноша невольно отстранился от нее, и не мог повернуться и уйти. Он стоял рядом молча.

– Власть и слава, вот что только может меня волновать, – говорила она задумчиво, – это согревает и остается в душе, но не любовь, я не хочу любить, не могу и не хочу подарить этому странному чувству свою жизнь.

Самой себе она казалась страшно разумной.