Мой любимый призрак. Городские мифы

А он был рожден для любви и науки, но судьба заставила его взвалить на свои плечи всю тяжесть власти и ответственность за будущее опустошенной родины. Ноша оказалась непосильной. Так родилась одна из самых страшная трагедия кровавого ХХ века. Он пережил унижение, разочарование, видел несостоятельность Родины и гибель России. Такие люди не способны спастись и не смогли бы жить в эмиграции.

Когда рука дьявола загасила свечу жизни адмирала, он, как человек глубоко верующий, скорее всего, простил своих палачей, но кровавые войны и беспредел будут продолжаться до тех пор, пока не восторжествует справедливость, и не наступит покаяние для всех нас.

Гори, гори, моя звезда,

Звезда любви приметная

Умирая в страшных муках, он думал, не мог не думать о любви.

Тень адмирала – напоминание всем нам о том, что было совершено в самые жуткие времена, и мольба о прощении и любви. И мы не должны об этом забывать, чтобы трагедия не повторилось снова.

Иркутск

В этом храме венчали когда-то в тиши,

Завтра будут его отпевать.

И сияет звезда отрешенно в тиши,

И приходит в Иркутск он опять.

О как труден и горек и яростен путь,

Снова снятся просторы морей.

Александр Васильевич, вам не заснуть,

В темной комнате все холодней.

Где-то там, за стеной изнывает она,

И останется память хранить.

А в Париже беззвучно рыдает жена,

Пред иконою молча стоит.

Государь император спокоен и тих,

Только смотрит из мглы обреченно,

Но зачем он пришел, для чего он стоит,

О, простит их Господь, оскверненный.

Этот мир догорит. Он уйдет без следа.

И не ведают, что совершают.

В темной комнате снова сияет звезда,

Адмирал больше глаз не смыкает.

– Завяжите глаза, – приказал комиссар,

И тогда начинайте стрелять,

Встрепенулся с усмешкой во мгле адмирал,

А звезда продолжала сиять.

– Кто посмеет коснуться? И снова возня —

Страшный вой или сдавленный крик.

Горстка пьяных солдат. Этот пристальный взгляд.

А звезда все горит и горит.

Он растаял вдали, в вечном плаванье он,

Только тень кораблей и сражений.

И в пустом наслоенье сгоревших времен

Остаются священные тени.

Глава 23 На рассвете

– Мы не должны об этом забывать, чтобы трагедии не повторилось снова, мы забыли, и трагедия повторилась. Она повторялась весь 20 век.

Замученный Мастер, в гневе и ярости будет писать своего Дьявола, понимая, что в нем если не спасение, то отмщение за все, что свершилось тогда.