Мой любимый призрак. Городские мифы

– Тебя нет, не забывай, – услышал он голос Рыжего над самым ухом, – тебя нет, как и нет Адмирала. Как долго мне с ним пришлось возиться, он вот так же возвращался, не собирался уходить, у него не столько женщин тут оставалось, и одна из них – Анна – оставалась в застенках, в руках его палачей, потому что она повсюду следовала за ним.

Эль с яростью на него смотрел, зачем сейчас он пытается его остановить, вразумить, что-то ему доказать? Если у них такое задание, то они должны как можно скорее с ней вернуться туда, но судя по всему, жизнь только начиналась, а может и задание какое-то совсем другое, как это можно знать наверняка.

Рыжий слышал его мысли, ну и пусть слышит, Эльдар решил махнуть на это рукой. Никуда он не денется, все равно останется с ним, а если и не остается, какая ему разница, что и как будет происходить дальше, ему даже помереть больше не суждено, так что он просто останется скитаться по земле, ну и не много потеряет, если уж быть честным перед самим собой

– Адмирал, – в тот момент прошептала Лиза, словно пыталась что-то вспомнить.

Сколько было написано о нем, сколько раз она видела его во сне, а портрет в комнате прабабушки, тогда не называли его имя, и она была почти уверена в том, что это ее дедушка, который погиб очень молодым, кого еще так бережно могла хранить в свое комнате бабуля? И как она удивилась, когда в историческом музее увидела такой же точно портрет и наконец поняла кто это.

У них был необычный город, если здесь могли оказаться и знаменитый писатель и адмирал сделал его своей столицей…

Глава 20 Ночь откровений. Адмирал

Еще продолжалась игра со смертью, собой и судьбой.

И вдруг замолчал адмирал. Прикрывший наш город собой.

И жили мы столько часов, и дней в этой славе и власти.

Потом кто-то красный пришел. Сметая и разум и страсти

Ему приглашенье на суд, а нам только крови лавина.

И знали, спокойно умрут с улыбкой последней мужчины.

И пусть задрожат палачи, расстрелом командуя снова.

О как он столетье молчит. И мир, и кровавый и новый

Все помнит в агонии той его несгибаемость, профиль.

Уводит во тьму за собой, у них о пощаде не просит.

И женщина, та, что за ним, шагала в иные стихии.

Увидит пожарища дым, напишет «Погибла Россия»

О чем тогда думал в тиши вонючего он каземата.