Коляда, Снегурочка, Ярило. Молодые боги и кот Баюн

Но черт не посмел бы говорить, когда Властелин молчал, и тогда все-таки загрохотал под сводами голос Властелина тьмы, который заставил бы трепетать любого, хорошо, что Кащей был глуховат и ничего толком расслышать не мог.

– И где же тот царевич, не помню, как там его зовут, я вижу только вас и черта полосатого, обмануть меня решили, думаете, что я ничего не вижу и не понимаю, мы хоть и в темноте, но не такие уж и темные, как вам хочется.

Кащей вообще не мог понять, о чем Ний говорит, что ему не нравится, черт начал соображать быстрее, тем более Матвей успел уже стать самим собой, и даже в полумраке было видно, что на Емелю он очень мало похож, да практически ничего общего.

– Царевич все время провел в лесу, потому он такой странный теперь, – пытался выкрутиться черт, хотя и понимал, что вряд ли у него что-то получится.

Чернобог за все это время не проронил ни звука, словно его тут и не было, только возвышалась черная глыба рядом.

– Я не знаю, где жил ваш царевич. Но это же черт настоящий, и если вы будете меня дурачить, то все получите. А мы сейчас проверим, кто из нас прав, бросим его в котел и посмотрим, сварится он или нет, черту ничего не сделается, ну а если Емеля в черта превратился, он погибнет, конечно, только нам как-то надо правду узнать все одно. Будем варить и смотреть, что получится.

Кащей напрасно пытался понять, что же им делать дальше, соглашаться или нет на условия Ния, будто у них был какой-то выбор.

Ний стремительно поднялся, поднес факел поближе к черту, теперь и они тоже увидели, что перед ними самый обыкновенный черт. И это Кащей мог сказать, что он не видел Емелю никогда прежде, но Макар Емелю прекрасно знал, и понимал, что оба они попали в скверную историю, и вряд ли Ний так просто из простит.

– Но этого не может быть, – продолжали они дружно возмущаться.

И Ний расхохотался, таким забавным показалось ему все, что творилось вокруг.

– Ладно, тот слепой, а ты – то куда смотрел? – уже смел гнев на милость Ний и кажется, что отлегло от сердца.

– Я воровал Емелю, он был настоящий, когда нам его подменили, я и сам не могу понять этого, – признался Макар.

– Думали, что всех перехитрили, а сами и попались, – наконец рядом раздался голос Чернобога.