Кошмар победы. Князья и воины

– Но стол должен наследовать старший сын, даже если он слабее младшего, только когда это будет исполняться, в мире будет хоть какой-то порядок.

И в этот бес должен был с ним согласиться. Не так глупы были предки их, когда решили, что для порядку надо определить все среди нескольких сыновей княжеских, чтобы не вздумалось каждому из них творить, что вздумается.

Но мысли великого князя возвращались к Игорю. Он даже не появился в Киеве. А многое он мог бы рассказать наследнику, да и было чему поучиться у него.

Но как он может защитить этого мальчику, когда тот даже не собирается браться за дело?

Он думает, что его позовут, все ему подарят, но не бывать такому. Он останется один против всех, они оттеснят его не только из Киева, но и из его родного Чернигова, глазом моргнуть не успеет и некого будет в том винить.

Но он не мог забыть и о собственной вине перед Игорем. Когда умер его отец, которого тоже звали Святославом, и Олег изгнал их из города, он самый близкий из родичей, оказался от них дальше остальных. И только Андрей Боголюбский приютил вдову с малыми детьми тогда. А ведь это был его долг перед ними, но нет, он был вместе со всеми. И на этот раз воевал или мирился он с Игоревым соперником Рюриком. И что должен думать о нем князь Игорь. Но ведь не может он знать и того, в каком жутком положении находился и сам Святослав, и судить его справедливо он не может.

Властелин не волен, не только родственные чувства проявлять, но и многие видимые вещи для него не такими простыми на деле бывают.

НО когда появились половцы, Рюрик спас его, Игорь даже не дал о себе знать. Какими запутанными оказались их отношения. Никто никогда не поймет русичей, потому что они и сами себя понять не могут. Ему показалось, что Игорь следит издалека и смеется над ним.

– Ты с нами, – спрашивал его во сне Всеволод, – ради своего благополучия и спокойствия, ты готов закрыть глаза на какие-то вещи.

– Нет, ради меньших бед на земле, чтобы от врагов Киев сохранить и самому раньше срока в вечность не кануть. В многолетней вражде нет правых и виноватых, все палачи и все жертвы. Мы можем быть только в меньшей степени подлецами.