Кот Баюн – хранитель Лукоморья. Волшебные хроники

Но они оба на радостях и позабыли, что всегда есть черное и белое, и если кто-то радуется, то обязательно есть и обиженный и огорченный, так устроен мир, и не может он быть другим.

А еще в заповедном лесу, куда люди не часто ходят все равно есть свои глаза и уши и очень даже большие и любопытные.

И разговор их на этот раз подслушал один из самых непоседливых и любопытных из чертей- Тарас, родной брат Стаса, который и был на него похож, как две капли воды, только вовсе не казался никому таким уж славным и добрым чертом, как Стас.

Но таких больше и не было, а Тарасу приходилось хуже, чем многим, потому что ему Стаса в первую очередь всегда в пример ставили, когда был он виноват, когда не был – все одно и тоже Стас да Стас. И так он от этого расстраивался, что почти в бешенство приходил. И кому понравится, когда рядом прямо загляденье черт околачивается, а ты, вероятно, никуда не годишься, так получается. На этот раз прямо зачесался Тарас, когда узнал, что тот не просто в другой мир пробрался, но и станет о них книжку писать.

Думал, думал Тарас, и решил он внимательнее за ним смотреть, и что-то еще более сказочное придумать.

И придумал, а как же, при его то проворности.

Глава 3 О том, как Леший Тихон стал хозяином своего леса, и кто тут поселился.

Леший подивился тому, что после всего случившегося, после того, как в мире людей все было разрушено, там нашелся кто-то, кто решил написать о них, и он рассказывал несколько вечеров Стасу о том, как началось все.

– Когда Велес оказался сброшенным своим братом младшим с небес на землю, богиню они там не поделили, решил он обустраивать этот мир, который был дремуч и почти необитаем. Собрал он нас всех, кого где отыскать смог, мы ведь тогда жили где придется, и каждого к одному лесу и поставил, и строго наказал следить, чтобы все было в полном порядке там.

– Особенный этот лес – будет он у нас заповедным, и я сюда чаще наведываться стану, да и другие боги тоже. Потому и должен ты за всем внимательно следить, чтобы не опозорились мы перед теми, кто под небесами свысока на нас смотрит.