Королева снегов. Елизавета Ярославна

Хотя он пил воду забвения и не страдал особенно от неразделенной любви, но все было невыносимо.

– В его жилах течет кровь королей – они уже говорили с Тором о Гаральде, пока Вольга думал о своем.

Она спокойно, а вот с Гаральдом что-то творится странное, – думал в тот момент Вольга. И должно случиться что-то большое в их жизни.

№№№№№№

Ярослав, вернувшись в палаты, нашел своего воина вполне здоровым. И хотя тот рассказал ему о том, что у него побывала ведьма, но князь не особенно этому поверил.

– Кто же за ней ходил? – поинтересовался он, понимая, что таких смельчаков немного найдется, не говори, что удалось уговорить хоть одну из служанок.

– Нет, – отвечала старуха, которую расспрашивал князь, – ходила сама Елизавета.

Он не мог не верить старухи, и это князя разозлило страшно. Но он не понимал свою дочь, она уверяла его, и вроде не лгала, что и видеть его не желает.

– Но он мог помереть, – только и развела руками старуха.

Он чувствовал, что странная и непонятная даже ему игра затянулась.

И она появилась, спокойная, и казалась почти покорной. Ее не терзали никакие страсти, хотя бы здесь не стоит волноваться.

– Ты отправишься во Францию, король ждет тебя, – просто, без всяких объяснений, заверил князь.

И он не понял, разуется она или печалится. Она оставалась далекой и невозмутимой.

– Вот так и уедет, и трудно даже представить, что она моя дочь, и все забудется, – только и подумал князь Ярослав.

Но он повернулся к воеводе, его давно ждали какие-то важные и неотложные дела Но позднее он позвал живописца и распорядился, чтобы тот в Софии написал портреты всех трех княжон на память и ему самому, и потомкам. Они останутся здесь молодыми и прекрасными. Тот попробовал что-то возразить князю, но быстро замолчал. Он не посмел бы противиться воле этого князя, как и никто другой в его мире.

Анна в тот момент была уже в покоях Анастасии, и она сообщила ей о том, что стала королевой Франции, первой из всех. Младшая ее сестра загрустила немного. Ей не хотелось становиться королевой, но и оставаться здесь в Киеве не хотелось тоже. Только тревога и оставалась в душе.

– Это жуткий мир, там никого из нас рядом не будет, – говорила она.

– Вот и прекрасно, что там никого не будет, – выпалила Анна.