Князь Михаил Тверской. Князья и воины Древней Руси

Юрий, внимательно за ней следивший, никак не мог понять, что так напугало ее, ведь не то, что он тут появился. А он давно убедился в том, что она была не робкого десятка.

№№№№№

Мефи, за всем этим следивший со стороны, только наблюдал, как все там происходило. Это прежде ему самому приходилось суетиться, теперь все было иначе.

Он видел, что духи уделяли много времени этой девице, сестре хана. И пытался понять, что с ней будет связано, что они хотят ее руками сотворить?

Он злился, не понимая, что происходит.

Хотя ведь это бес помогал Владимиру Мономаху получить то же самое в свое время. Михаил даже в этом был выше и благороднее, чем этот потомок москвичей – самозванцев. Но все пошло на новый круг, и не все так, как ему бы хотелось.

№№№№№№

Михаил заметно волновался и сердился. Он все еще почти ничего не ведал о новом хане, не знал, как ему следует поступить. Настроение его менялось, мысли становились печальными, но и только. Пока великий князь не ведал о том, что творится в татарском стане, но ему хотелось все знать. Ему нужен был бес. Только тот мог все рассказать и показать. Но упрямо прятался и не появлялся. Почему он не откликается и так упорно молчит.

Но и бес торжественно себе пообещал, что не скажет ни слова, пока князь его сам о том не спросит.

Странные это были три года одиночества, молчания, беспомощности. Князь Михаил замкнулся, стал резок и раздражителен. В его покоях появлялись какие-то девицы, но все время разные. Он не собирался приближать ни одну из них. Князь был глух и слеп ко всему, что они придумывали. И находясь в постели, он был страшно далек от всего. Они отвлекали от грустных мыслей, но не более того.

В тот день он резко поднялся с ложа, так, что девица удивленно на него взглянула, и шагнул к окну. Михаил хотел понять, жив ли он еще, или уже мертв. Он чувствовал, что задыхается в своих покоях. Надо было наконец что-то решить.

Новый хан молчал, словно там все вымерло. Но судя по всему, Юрий еще ничего не добился, иначе бы он давно был тут. Предчувствие сигналило, что его дни были сочтены. Все должно было измениться.