Кикимора спасает мир. Сказки XXI века

– Можешь и не верить, мне не тепло и не холодно, – кот лукавил, для него это имело значение, раз он был здесь.

Но он понял, что так они могут говорить сколько угодно долго. А времени у него столько не было, у парня, тем более, жизнь человеческая больно коротка.

– Почему ты здесь? – наконец пришел в себя юноша.

– А вот этот разговор мне уже нравится, – оживился кот, решивший, что они и до утра не разберутся со всем, что там творится у них.

– Я пришел, чтобы передать тебе этот свиток и это перо.

Тебя выбрала Мокошь, это я точно узнавал. И тебе предстоит записать Славянскую сагу, и оставить ее этому миру.

– А кто, кто такая Мокошь? – спрашивал растерянно парень, – и что я должен написать.

Да, кот понял, что радовался он рано, и он стукнул себя лапой по лбу.

Этот шустрый юнец, который и языка своего почти не знает, как он может справиться с такой миссией. Но могли ли пряхи ошибиться?

Может, они просто решили поиздеваться над ученым котом, и назвали первого попавшегося парня, а ты лапы бей и надрывайся с ним? Но нет, они знают его нрав, и поступить с ним так не могли.

И тогда он стал говорить о волхвах. Мудрецы оставались в мире, пока был этот мир сам. Остались, когда уже не было богов, чтобы сохранить священные послания. Кот вспомнил о кумирах и идолах, похороненных где-то в болотах, о людях, жизнью рисковавших, чтобы сохранить все то богатство земли славянской. Вспомнил о времени, когда проклятый князь решил бога себе нового найти.

Кот говорил о князе Игоре, построившем последний языческий храм и сгинувшем вместе с родом своим. Этой дерзости братья его никак простить не могли вместе со своими святошами. И он обещал в другой раз принести ему «Слово о полку Игореве»….

И пока кот говорил, поэту показалось, что сонм теней стоит за его спиной, и все эти невидимые души были рядом и все прибывали и прибывали. Они говорили что-то тихо и дышали. И от них вело такой силой и такой мощь, что у него закружилась голова, как от первого вина, которое они накануне с друзьями уже пробовали.

Но это сон, хотя такое не может даже присниться.

– Я же православный, – тихо заговорил юноша, понимая, что он вступает совсем в иной мир, запретный и заповедный лес, куда и увлекал его рыжий плут, вторгшийся в его жизнь так нагло. Но юноша готов был благодарить судьбу, что так именно с ним и случилось.

– Да с того проклятого 988 года все православные, где нам других искать.