Истребление кумиров. Князья и воины

№№№№№№№

Мефи тоже решил передохнуть в той самой бане на полатях. Днем у него никаких дел не было в мире людей.

Но он выглянул из бани, заметил уныло бредущего Илью, и понял, что пацан упрямый, и нравится ему больше, чем его мамаша, жаль, что отмщение и его коснется тоже.

Илья с грустью думал, что сон его обманул, и кота он, наверное, никогда больше не узрит. Сколько их носилось по деревне белых, рыжих, полосатых, но не нужны они были ему, только тот, черный, которого нигде не было.

Илья заметил, что и матушка куда-то исчезла, а он остался совсем один – все его бросили на произвол судьбы.

А Мавра, изнывая от дурных предчувствий, отправилась к старой ведьме на самый край села, где начинался густой лес. Ей хотелось узнать правду, выяснить, что будет твориться дальше, неизвестность просто убивала ее в те часы.

Л старухе ходила дурная слава, говорили, что она немало зла людям причинила, кого-то даже убила, многие связываться с ней боялись. Но Мавра была в отчаянии и не старуху ее пугала, а то, что творилось в ее доме, значительно ближе, чем та хижина, где обитала старуха.

Около хибары колдуньи она немного помедлила, то потом набралась храбрости и шагнула туда. Старуха заметила ее еще тогда, когда она только повернула в эту сторону.

– Пришла, голубушка, ты и должна была нынче явиться, – усмехнулась она и оглянулась по сторонам.

Старуха сидела в углу и оттуда на нее посматривала, скрестив руки перед собой. Она вовсе не была страшной, скорее какой-то мертвой казалась.

Мавра немного поежилась, когда заметила этот полумертвый взгляд.

Наконец старуха тихо спросила:

– Что привело тебя сюда, девонька моя? Душа твоя неспокойна, знаю, о чем спросить хочешь.

Мавра не понимала, пугает ее старуха или ей все на самом деле ведомо.

А старуха лепетала свое:

– Ой, разгневала ты Владыку Тьмы, беда будет, большая беда, такая, что и Пекло тебе Вырием покажется.

Мавра прижалась спиной к темной стенке. Дурные предчувствия недаром ее терзали, все так и было.

А старуха все еще что-то бормотала, но он уже ничего не могла понять и разобрать, и не слышала больше ее слов.

Шатаясь, словно пьяная, вышла она из той хибары. Плотнее прикрыла дверь, словно это могло ее спасти, едва добрела до дома и опустилась на кровать.

– Но что еще может со мной случиться. За что все мне это, о Велес, в чем же я так провинилась.

Ильи нигде не было видно и слышно, она только теперь это заметила.