Истребление кумиров. Князья и воины

Мефи знал, что не обошлось без вмешательства бога или одного из архангелов его, не пожелавших допустить очередного сожжения храма. Огненный меч поразил несчастных, пронзив души адской болью.

– Чего это ты уродуешь тех, кого хранить должен? – спросил у карателя Мефи, пусть они души заблудшие, сами не знают, что творят, так что их теперь сразу надо убивать, а где же ваше милосердие, а еще про бесов говорите.

– Они не мои вовсе, – протестовал тот, – а за злой умысел должны быть наказаны жестоко, чтобы другим неповадно было.

– По-другому надо было наказывать, – не отступал он, – ведь сам повторяешь, что твари они неразумные.

– Некогда мне разбираться, надо было зло остановить, вот этим я и занялся, и отстань от меня со своими учениями. Бела остановлена, зло наказано, чего тебе еще от меня надо?.

Ему надоел настырный и болтливый собеседник, праздно ходивший по миру, словно дел у него никаких больше не было. Он, правда, помешал до конца осуществить задуманное, но тут ангел сильно противиться не стал, пусть так и будет, меньше жертв, ему же лучше.

№№№№№№№

Вот о том столкновении и вспоминал бес, когда священник вышел к нему навстречу, а рядом с ним оказался князь, и шел он конечно, к Владимиру, тут не стоило сильно заблуждаться.

Князь думал только о своей внезапной хвори, на него вдруг свалившейся. Дорога к храму его сильно притомила.

И взирал на него бог торжественно и спокойно. Художники потрудились над его ликом на славу.

Вглядываясь в его лик, вслушиваясь в слова священника во время обряда, исполняя все, что было велено, заметил Владимир скоро, что болезнь не сразу, но отступила. Он забыл о ней, словно никогда ее и не было вообще. От светлой радости захотелось закричать во весь голос. Но он чувствовал, что не должен этого делать, чудо – это высший дар, не стоит о нем громко вопить.

Рядом с ним шла просветленная и прекрасная его невеста.

Из собора, к своему народу князь выходил счастливым.

Видел все это и бес, он только раздраженно взглянул на ангела.

– Твоя работа? – тихо спросил он.

Тот молчал. Так оно и должно было быть. Раздражало лишь то, что в последнее время ему часто напоминали о том, что в этом противостоянии он проиграл.