Истребление кумиров. Князья и воины

Страх часто поступал к горлу его. И в такие минуты он был уверен, что задыхается, но он не собирался подавать видам – они не увидят его слабости. Хотя так хотелось понять, что же произошло на самом деле перед кумиром Перуна.

№№№№

А тем временем Мефи вернулся к Князю Тьмы. И он был странно сконфужен. Князь взглянул на него удивленно:

– Изволь объяснить, дружок, чем ты там занимаешься? Что за шутки такие? – на лике его было настоящее удивление.

– Мне кажется, что ты влезаешь туда, куда не следует, – говорил он тихо, но в твердости голоса слышалась настоящая угроза.

– Влезаю, – согласился бес, разве с этим поспоришь, – но я не терплю, когда все на одного. Правда, проку от моего вмешательства мало, но может, меньше желающих будет идти в палачи, да и князек их всполошился и задумался крепко. Хотя его трудно в чем-то убедить, строптив больно.

– Толпа по твоей милости прикончила старика.

– Но я не предполагал, что они такие звери. На это стадо нет никакой управы. И как еще убедить князя, что не деревянные болваны, а мы миром правим? Из него надо сделать верного божьего сына, ты Святославу обещал, – напомнил бес своему повелителю.

– Ты по своему усмотрению действуешь, – возмутился князь. Он знал, что с бесом не справиться никому. Тот строит из себя невинность, выкручивается из любой заварушки, но все видит и знает лучше всех в мире.

– По твоему усмотрению, – услышал он ответ беса на свой вопрос. Такую наглость никто не стал бы терпеть, но не самому же ему отправляться разбираться с этими славянами.

Мессир молчал, давая понять, что разговор окончен.. Неясно было одно – доволен ли он своим помощником или нет.

Но узнать этого в тот момент бес никак не мог, потому что боялся гнева повелителя. Надо посмотреть, что и как дальше происходить будет, что из отдельных происшествий получится в итоге.

№№№№№№№

Засыпая после длинного и суматошного дня, князь Владимир вспомнил слова старика, который уже разговаривал со своими богами на небесах, слова о том, что если идол Перуна – настоящий бог, то пусть он извлечет сына из его объятий. Он помнил зловещее молчание идола.. И он в тот момент показался ему пустой и бесчувственной деревяшкой, – в его душе нарождался бунт против бога предков.