Чурила и Соловей Разбойник. Волшебные хроники

Соловью она ничего говорить не стала, себе же дороже будет, но решила запомнить все, что он творил и обязательно отомстить. Пребывая в унынии, русалка прекрасно понимала, что у нее нет никакой своей жизни, и остается только заняться чужой, так будет лучше, и хоть что-то измениться.

Для Кикиморы она сделала все, что могла, если что-то не получилось, так это точно не ее вина.

Глава 14 Беседа среди ночи

Соловей долго прыгал по деревьям и возмущался, потом он решил отправиться к Чуру, все еще во дворце жившему.

Под покровом ночи пробрался он во дворец, разыскать там Чура оказалось довольно просто – они возвращались как раз все с царского пира вечернего, и Соловей условными свистом велел ему удалиться в тенистую аллею парке.

Чур был вполне доволен всем, что там происходило и не показывал вида, что и скучно и грустно ему и некому руку подать.

Конечно о русалке, которая строит козни и о появлении Подземной царевны он ничего не знал и не ведал, а поэтому был предупрежден в первую очередь

– Видишь, что творится в мире, как только ты решил стать одним из них снова, – сделал вывод Соловей, хотя и сам не верил в то, что это было как-то связано с его парнем. Наверное, просто совпадение.

Чур слушал его молча, он кажется готов был за словом в карман полезть.

– Если бы не я ты бы уже у Ния огненные печи его разжигал и караулил. Стоит только кому-то сказать, что не любишь, они сговорятся и все тебя в Пекло и отправят. Ты с девицами, а особенно русалками будь осторожнее, парень.

– Но ведь другие женятся, вон Дунай с Женой Настасьей приехал и вроде доволен, – наконец подал голос Чурила, ему от таких речей Соловья становилось все обиднее и тяжелее на душе.

– Так он под счастливой звездой родился, вот и приехал, а тебе этого не надо, если цел остаться хочешь.

Соловей не стал говорить, что век женатого Дуная будет совсем не долог, все кончится печально, зачем ему о том было знать?

Светила луна, и так тихо и спокойно было в мире, что казалось ничего страшного случится не может, но ведь это только казалось. Видимость и при свете обманчива, а в такую темную ночь и подавно.