Чурила и Соловей Разбойник. Волшебные хроники

Кто растворится, исчезнув до срока,

Что остается, понять нам едва ли

В небе высоком, в небе далеко

Вороны снова дико кричали

Снова кикимора станет принцессой

Или принцесса Кикиморой будет,

Черт не поймет эту странную пьесу,

Черт не поймет, да и бог не рассудит.

Глава 12 Привороженный

Чурила, сталкиваясь с Дунаем, склонялся к мысли, что нечего ему тут прохлаждаться и давно пора жениться. Он сколько угодно мог кричать, что он сын бога, но тот самый бог оставался вот тут на земле и о Свароге не мог мечтать, и вряд ли когда сможет, а если царевна успеет выскочить замуж – Дунай тоже не дремал, то другой дочери у царя Гороха нет.

А отправляться в царство к Додону или Салтану ему совсем не хотелось, там чужой мир и какие там царевны, никому не ведомо, да хоть и золотые, ему надо оставаться дома и править этим миром, а не каким-то другим.

Но если даже он останется в дружине царской, то смотреть на то, как Дунай будет править ему совсем не хотелось, значит придется уходить туда, откуда пришел – в дремучий лес.

Только время он выбрал, наверное, не совсем подходящее, потому что надо было выяснить и найти ту самую дочку. У кота Баюна были сказки, когда молодцу выводили дюжину одинаковых девиц, и среди них он должен был найти ту единственную – настоящую.

№№№№№

Алиса с Василисой времени даром не теряли и отправились на поиски ведьмы чужой, понимая, что Ажбета им не собирается помогать. Да и нельзя было требовать от нее такое, все-таки Велес был рядом и трудно сказать, как он на это ответит.

Трудно даже сказать сразу, как они отыскали ведьму Анфису, но недаром кот Баюн говорит, что на ловца и зверь бежит, ведьма прибежала, сделав вид, что встретились они совершенно случайно.

Она внимательно выслушала двух девиц, словно близнецы, похожих друг на друга и быстро сообразило, чего они от нее хотят.

– Ну приворожить, так приворожить, я думала что-то серьезное, а тут делов – то.

Что там творила Анфиса, сказать трудно, только когда они вернулись, Чурила был совсем другим, он спал и видел себя мужем Василисы.