Дети богов. Герои. Мифы и сказания

Богиня усмехнулась с высоты.

Безмолвно удалилась прочь Афина.

И белые, и мертвые цветы.

Швырнуло море злобно и невинно.

Чудовище способно полюбить,

Тогда и змеи, страсти усмиряя,

Не жалят душу, пусть Луна горит,

Персей пришел, она его ласкает.

Они приходят к нам, забыв невест,

Но сколько им приходится скитаться,

В объятиях Медузы он воскрес,

Персей с Медузой среди звезд остался.

ОРФЕЙ В АДУ СТРАСТЕЙ

ГЛАВА 1 ВСТРЕЧА

Орфей родился почти богом, по силе своего таланта и способности вдохновлять людей, он и был богом, юным, прекрасным Богом, хранившем свет в этом странном мире.

Он знал о собственных чарах, но особенно ими не пользовался. Ему нравилось доставлять радость людям, дарить им вдохновение, он совсем не любил их огорчать.

Он никогда не страдал от неразделенной любви и понятия о ней не имел. И вовсе не хотел, чтобы из-за нее страдал кто-то из тех прекрасных юных созданий, которые его слушали с таким восторгом.

Но такое случается порой и не с такими божественными певцами и очаровательнейшими из смертных. А он был именно таким – этого не могли скрывать завистники.

И все-таки он был славным парнем – этот юный Орфей, и не особенно обрадовался даже когда одна из немолодых уже Сивилл сообщила, что имя Орфея войдет в легенды, а героя будут помнить и тогда, когда его давным-давно не будет на свете. А те, кто будет жить в далекие времена, никогда не услышат его песен, не смогут его увидеть, останется только эта печальная легенда

– Но если они не будут знать даже моих песен, тогда зачем им помнить обо мне? – удивленно спрашивал он.

На это чародейка ничего ему не ответила, а только сказала, что возможно в конце своей жизни он и сам сможет ответить на этот вопрос. Разумом создатель его не обделил, отметив это, она вовсе не лукавила. Она вообще никогда не лукавила, даже если ее пророчества не могли порадовать тех, кому они предназначались.

Орфей не предавал значения даже тому, что был сыном самого прекрасного из греческих богов – Аполлона и одной из муз, соблазненных им, потому и был так прекрасен и сладкоголос.

Он скорее сожалел о тех, кто не был наделен такими талантами и оставался серым и невзрачным, чья жизнь пройдет в этом мире, не оставляя следа, и никто не вспомнит добрым словом об этих людях, как только они покинут мир.