Дети богов. Герои. Мифы и сказания

И пока ему казалось, что жизнь хороша и жить хорошо, даже грусть от разлуки с матушкой не могла заглушить в его душе той радости, от которой кажется, что она превращается в сонм бабочек и парит где-то над молодым и сильным телом.

Персей вырвался на волю, он был легок и окрылен, когда на пути у него появился Гипнос. Он насмешливо взглянул на Афину, словно ждал от нее каких-то действий или знаков…

Но она только искоса поглядывала на коварного духа и пыталась понять, зачем он здесь и что пытается им показать.

Гипнос и на самом деле поспешил к Персею не с пустыми руками, вернее, он подарил ему странный и красивый сон, а когда юноша внезапно заснул на берегу прозрачного озера, он и повел его в Трою.

– Что за причуды такие, – удивилась Афина, – при чем тут Троя?

– При том, – отвечал ей Гипнос, – мы хотим заглянуть в грядущее, которое рождается из прошедшего, впрочем, и прошлого еще нет. Оно тоже только должно народиться.

– А яснее ты говорить не можешь? – топнула ножкой богиня.

– Отчего же, могу, конечно, – на Елену ему нужно взглянуть на сестрицу свою прекрасную.

– Ну, смотри у меня, лучше не попадайся под горячую руку, если что-то скверное сотворить решил.

Гипнос только усмехнулся загадочно.

Персей уже смотрел на Елену, стоящую на стене Трои, рядом с ней стоял юноша, который как две капли воды был похож на него самого, только какой-то потерянный, несчастный, угрюмый, таким Персей не был никогда.

– Таким он стал от любви своей, – говорил Гипнос, – это Парис, сын Троянского царя, он давно пропал и недавно нашелся.

– Парис, – прошептал Персей, словно хотел запомнить новое имя, и они показались ему созвучными.

– Все так, история, как говорила Клио, повторяется дважды, первый раз, как трагедия, а второй фарсом.

– Но ты говорил, что там будет страшная война, – вмешалась Афина, ей хотелось выяснить самое главное.

– А я и говорю фарсом, – не унимался Гипнос, – прости, я не хотел тебя обидеть, конечно (он оглянулся, не затаился ли где Арес, тогда ему точно не поздоровится), но война это самый большой фарс, особенно, когда сражаются не только люди, но и боги, и никак не могут ее закончить, чаща весов то на одной, то на другой стороне, и никакого исхода…

Гипнос осекся, он почувствовал, что сказал уже слишком много, и ему может влететь за это от сивилл.

– Всему свое время, – пробормотал он, – но ты все это сама увидишь, потерпи немного.