Елена – дочь Софии. Дочери Руси

Ольга разбудила брата, поговорила с ним немного, а потом вывела его из дворца потайными тропами, но если бы кто-то их встретил, то решил бы, что они провели ночь вместе, а это совсем другое дело. Ольга радовалась, сознавая, что ей многое, почти все удается.

Конечно, снова придется вернуться к разговору о наследнике, но так далеко вперед она не заглядывала, а когда придет время, они что-то придумают вместе.

Глава 24 Утро во дворце

Ольга рассказала княгине о том, что князь видел перстень и убежден в том, что это была она.

– У нас все получится. Он ничего не ведает, и никогда не будет уверен в том, что не ты с ним провела эту ночь. Это ему понравилось, и он не захочет с тобой расставаться.

Ольга хорошо говорила, на словах все было гладко, но Марии было тревожно, горько, обидно. Такой слабой и никчемной она себя чувствовала, почему ее муж должен был обманываться, только так можно было получить этого ребенка и мир в семье, неужели нет более простого и правильного пути для них?

Радость от ночного свидания казалась недолгой, она была еще более растерянной и несчастной в те вечера.

Юрий вернулся к себе, освободил служанку, которая оставалась в его дома до сих пор. Но прежде чем отпустить, он завалил ее в постель. Проснулся он после всех утех только в полдень и решил, что такая жизнь ему вполне подходит.

Ольга же, хорошо подкрепившись, никогда прежде она не была так голодна, могла отдохнуть и подумать о том, что делать дальше. Она больше ничего не боялась, и была уверена, что никакой опасности над ними с княгиней не нависло.

Они были так не похожи с княгиней, но ведь одна из них должна была позаботиться о том, чтобы у них все получилось, а больше некому.

Но что-то случилось, она поняла, что не может вздохнуть. Рванулась, попробовала подняться со стула и не смогла. Мрак был перед глазами, хотя по-прежнему ярко светило солнце. Она так и не сделала больше ни одного вздоха.

Князь вздрогнул, как ужаленный, когда ему донесли о том, что на половине княгини отравлена одна из служанок.

В ярости взглянул он на жену. Ему казалось, что она обо всем узнала и расправилась с Ольгой. Ревность – самое страшное чувство, особенно в таком тихом омуте, как душа его жены, там все черти и водятся.