Чудесная осень чародейки Ажбеты. Сказки заповедного леса

Никто не знал, что это за действие такое, но волка ежился от ужаса, смутно представляя себе, что же это может быть.

Любава оказалась в избушке со знаменитой печкой как раз вовремя. Кот сидел на старинном сундуке и лапой позвал ее, позволил присесть рядом.

– Тебе бы лучше этого не видеть, но помни одно, что бы ни было, ты не должна пискнуть, визгнуть, мяукнуть, только улыбайся, иначе все испортишь.

Печка странно увеличилась в размерах, так что там теперь в полный рост мог поместиться высокий парень, но Любава не обратила на это внимания.

Она видела Балду, своего любимого таинственного возлюбленного, хотя для всех он был пока третьим непутевым, ни к чему не пригодным сыном царя Гороха Иваном. Настоящую сущность парня знала только та, которая влюбилась в него с первого взгляда раз и навсегда. Недаром Яга ей говорила о том, что хорошо видно сердцем, ведь главное скрыто от глаз. Влюбленная видела сердцем, потому ей главная тайна героя и открылась раньше, чем всем остальным. В ее объятиях и царевич преображался так, что наткнувшись на него его главный помощник Серый волк его не узнал.

Расстроился волк, чтобы немного успокоить безутешного зверя, кот и раскрыл ему главную тайну:

Не печалься, Серый, только глаза влюбленной девицы позволяли видеть совсем другого, того, каким Ивану еще только простояло стать, если он вынесет испытание.

В огромной печи между тем что-то творилось.

Герой улыбнулся, взглянув на кота и Любаву, какой же замечательной у него была улыбка, потом немного испугался, девица взглянула на то, что его испугало и поняла, что это был волк у ее ног.

Тут они все и увидели прекрасную, высокую, стройную бабу в красных сапожках.

– А Яга —то красавица какая, – говорил кот, обращаясь ко всем сразу.

Любава протерла глаза, если бы кот не сказал, что это она, то не признала бы ее Любава.

Теперь, не отрываясь, смотрел на нее и Балда. Это был поединок глухой и упорный – состязание двух воль. Слабака Яга бы в огонь не отправила, но и сильные порой робеют и ломаются. В таком жаре устоять любому трудно, вон как Змей Тугарин вопил, а закалиться так и не смог, внешне огромный, а священным огнем не тронутый дух его слаб оказался.