Чаша Сварога. Славянская сага. Славянский эпос. Начало начал

И когда заполыхал костер, Игнат им рассказал о том, что он видел и слышал в покоях прях.

Все молча смотрели на людей. Правда, про узелки, Долю и Недолю он рассказывать пока не стал, чего пугать их заранее, а вот о том, что звезды загораются, что Пряхи их судьбы плетут, – сказал:

– Я сам эти нитки видел, – подтвердил Игнат.

Долго они еще говорили о том, что делать дальше.

Леший стал собирать чертей, чтобы они жилище для людей соорудили. Русалки принялись одежду и утварь для них говорить, черти учили их огонь разводить.

Когда первый пожар полыхнул, Леший только головой покачал. Их спокойной жизни пришел конец.

И только черти суетились и не собирались унывать, заботы о людях им нравились. Жить стало интереснее

Это они когда-то стали утверждать, что отвечают за тех, кого им пряхи поручили. И на самом деле люди плодились. Загорались и гасли в свой срок звезды, жизнь текла своим чередом. Но это была уже другая жизнь.

И шагнули люди по земле,

Там, где только духи обитали.

И огонь все ярче там горел,

Радости там были и печали.

60 Зевана приходит на землю.

Только первым богам трудно и страшно было на земле оказаться. Но когда Велес стал там Властелином, помня о том, как прекрасно с ним было, многие из молодых богов туда отправились. На небесах под началом Громовержца оставаться не всем хотелось.

Часто старшая дочь Перуна Магура на земле бывала. Особенно любила она появляться, когда там сражения гремели. И стали говорить воины, что у них самая прекрасная валькирия.

Долго томилась младшая ее сестра Зевана, все никак не могла она на такое решиться. Но однажды, сколько не искали эту юную и прекрасную деву, а найти ее нигде больше не могли. Тогда и поняли боги небесные, что сбежала она туда и спряталась в лесах.

– Ничего, вернется, долго она там не пробудет, – убеждал жену свою Перун.

Только время шло, а упрямая дочь Перуна никак не возвращалась. Потом стали говорить, что в лесу ее вместе с животными видели.

– И как она? – робко спросила Дива, боясь гнева мужа своего.

А когда узнала, что она весела и счастлива, еще больше опечалилась.

Она – то к Велесу сбежать так и не решилась. Может, потому что не надеялась на него особенно. Только тайно она завидовала дочери своей. Ничего на это Перун не ответил, но любому было видно, как раздирают его старые страсти. Но что он мог сделать? Запретил о дочери говорить, и никто не решился бы этого запрета нарушить.