Баллады, сказки, мифы, сны. Мифомистика 21 века

 – Ну конечно, с тобой я не спорю.

Я вхожу в океан, и тону, как в начале когда-то,

Знаю, снова меня эти сильные руки спасают.

– Ты рискуешь, мой друг, он давно позабыл все утраты,

Он не старый десантник, он просто усталый скиталец.

Снова дед и отец защищают от страсти и боли,

Но упрямству и дерзости видно не будет предела.

Я вхожу в океан, как русалка под мутной луною.

Только тень моя снова во тьме золотистой алела.

И смолкают вдали где-то вальсы в миноре Шопена,

Это бабушка в полночь к роялю решила спуститься,

В океане страстей не укрывшись от вечного плена,

Я плыву в неизвестность, случится лишь то, что случится.

Пирушка… Ночные тайны

И свет огня мелькнет в пенсне Ф.

Ю Визбор

Нас трое в заброшенном доме осталось,

И ночь нависала, как плащ чародея,

И где-то звезда в полумраке металась,

И пламя в печи загорелось яснее.

О чем говорили, не помню, не знаю,

Мы в сказочный мир открывали дорогу,

И там, в зазеркалье старуха седая,

Смотрела на эту пирушку нестрого.

А рыжий шутил, но о чем, непонятно,

Он зеркала суть нам хотел передать,

Но мрак был зловещим, и звезды, как пятна,

На черном плаще проступали опять.

И словно бы время имело значенье,

И слово казалось, чарует внезапно,

И только у зеркала больше прозренья —

Ответа не ждем, я нема и азартна.

Огонь синеватый, его откровенья,

Мое пониманье, романа начала.

Но что это снова? Мираж и прозренье,

Нас трое в заброшенном доме, звучала

Минорная, знаю, «Баллада» Шопена,

Да только закончили пир мы в мажоре.

Рассвет, он врывается в жизнь постепенно,

На радость на нашу, кому – то на горе.

И белая стая – небесная стража,

Нам свет возвращает легко, беззаботно.

Дожили, допели, и что еще надо?

Огонь отразится в пенсне у Ф…

И в первый день творенья… Мой Фауст

Усталые звезды искрились, и море хрипело,

Не в хоре церковном, но все-таки девушка пела,

И облачных тройка коней уносилась к закату,

Ласкали нас волны и вдаль убегали куда-то.

Двенадцать героев на берег морской выходили,

Хранили тот остров, и сказки и песни любили

Послушать во мгле, не утихнуть уже звездопаду,

И чуду творенья мы были с тобою так рады.

Останутся снова поэмы и песни, и страсти,

Поэты в забвенье, и Слово в неведомой власти.

Останутся в мире лишь первые звуки творенья,

Усталые звезды коснулось внезапно забвенья.