Хока

Беглецам казалось, что стук копыт лошади и скрип колес слышит вся округа, и вот-вот пустится за ними погоня. Страх быть пойманными заставлял их молчать, растворяясь в ночи.

Через время, наконец, порядочно отъехав, они немного оживились.

– А куда мы едем? – спросила тихонько Дуняша, примостившись подмышкой у Андрейки.

– Есть тут, недалеко, деревушка одна, она совсем мала, а церковь в ней есть. Упадем батюшке в ноги, попросим, что б повенчал нас. Деньги у меня есть, ладушка моя, заплатим. Лишь бы не отказал.

Дуняша вздохнула с облегчением, сильней прижалась к своему любимому.

Одной рукой он держал вожжи, а другой все гладил ее по плечу.

– Скажи, Андрейка, что любишь меня, – прошептала она

– Понятно, – улыбнулся парень.

– Знаешь, что сказать хочу, – проговорила нараспев, волнуясь, Дуняша, – может и не будет случая такого …

– Ну.

– Я так сильно тебя люблю, что и сказать нельзя как. Если с тобой что случится, я за тобой пойду. Мне без тебя жить не зачем. – Из глаз Дуняша текли слезы, Андрейка не видел их, но знал, что она плачет.

Он крепче прижал ее к себе, не умея рассказать о своих чувствах.

Начал накрапывать дождь. Мелкий, но холодный. Девушка сильней закуталась в дерюгу. Андрейка подстегнул кобылу. Темнота была такая, что не видно было самой лошади. Они ехали уже несколько часов. Мокрые, замерзшие, обессилевшие и начали понимать, что сбились с дороги. Но правда была так горька, что никому не хотелось это признавать.

– Дуняша, – наконец, сказал Андрей, – нам бы укрыться где-нибудь до утра, погреться, а то вон как ты дрожишь.

Давай поищем какое-нибудь убежище?

Девушка молча кивнула головой. Через время Андрей увидел тусклый свет.

– Смотри, Дунюшка, похоже, жилье. Давай попросимся.

– Боюсь, Андрейка, может, где в сарае заночуем, а чуть свет, поедем?

– И то, правда.

Собаки слышно не было. Они нашли наполовину заброшенный сарай, в котором когда-то хранили то ли сено, то ли солому. Андрей распряг лошадь и завел ее под крышу.

Беглецы устроились на груде половы, что осталась от прежних запасов.

Они так устали, что клок перепревшего сена показался им периной, прижавшись, друг к другу уснули. Первое время Андрей еще не спал, прислушивался к ночным звукам, но за стенами лил дождь и заполнял собой все. На минуту показалось, что он услышал шаги, но, сколько, потом, ни вслушивался, больше ничего не слышал, кроме дождя. Он успокоился, нежно прижал к себе Дуняшу. Ее лица видно не было, но ему казалось, что она улыбается.