Хока

– Сколько раз я просила тебя не лезть в чужую жизнь! – строго сказала бабушка, – это тебя не касается.

– Бабушка, пожалуйста, посмотри в окно! – взмолилась Нина.

Антонина Ивановна приоткрыла занавеску.

– Ну и что там такого?

– Старух видишь?

– Вижу. Может быть, у Павлины Алексеевны день рождения? Может, она собрать своих знакомых?

– Может. Только, глядя на ее знакомых становится страшновато, бабушка.

«Действительно, что я нашла здесь необычного? – решила Нина, – это фантазии. Нужно ложиться спать».

Но заснуть она долго не могла, почему-то мысль о гостях бабы Паши не давала ей покоя. А еще ей чудились голоса, протяжные, с завываниями. Это было похоже на молитву муэдзина с минарета мечети, ей однажды приходилось это слышать; иногда хор голосов заглушался странным грохотом, которому Нина, как не старалась, не смогла найти аналогию. Звуки были настолько невероятны, что девушка подумала, что у нее расшатались нервы, и решила никому об этом не рассказывать.

А между тем, в соседнем доме действительно происходили удивительные события, если бы Нина могла взглянуть на все происходящее хоть одним глазком, то нисколько бы не сомневалась в реальности существования услышанных ею звуков.

Сейчас нельзя было узнать бабу Пашу в красивой, хоть и немолодой, женщине с величественной статью. Она будто стала выше ростом. Чуть вскинутый подбородок делал ее немного надменной, глубокий пронизывающий насквозь взгляд говорил о незаурядности этой сильной личности. Словно античная статуя, стояла она в середине сборища старух одетых в черные одежды, не шевелясь, едва заметно улыбаясь, как улыбается сфинкс с высоты вечности, которую познал.

Все прибывшие рассаживались на скамьи, расположенные по периметру большой комнаты. Дверь все открывалась и закрывалась, пропуская все новых и новых гостей. Их было много, намного больше, чем могла вместить комната, но стены удивительным образом раздвигались, и комната росла. Она стала такой большой, что уже начала походить на зрительный зал небольшого кинотеатра.

И вместе с тем, постепенно менялась обстановка: весь незамысловатый скарб ветхого домика превращался в богатую обстановку старинного образца. Вместо деревянных скамей, почерневших от времени, появились кресла, топчаны, стулья. Окна завесились богатыми шторами с навороченными ламбрекенами. На полу появился роскошный ковер, а на потолке хрустальная люстра, которая не была зажжена, но сверкала отраженным светом от горящих свечей в бронзовых канделябрах.