Я люблю дышать и только

Уже летел ни пух, а желто-красные листья, покрывая наши плечи как пончо или кимоно.

Мы долго шли, молча, собирая гербарий и поднимая желуди, делая из них человечков.

– Начну первая. Я поступила в Эстрадно-цирковое училище, – Саня замерла, ожидая нашей негативной реакции.

– Потрясающе. Сама. «А.В.» знает? – Марьяшка захлебывалась радостью за подругу, ее смелым поступком и результатом, которого можно ожидать.

– Да, – жёстко ответила Саня. Она сама меня туда подтолкнула.

– Может мне тоже поступить туда же? – загорелась Марьяшка.

– Попробуй, – насмешливо поддакнула Саня. Туда конкурс как на конкурс красоты «Мисс мира».

– Я подумаю… – Марьяна затаила мысль и явно ее новый друг будет теперь целый вечер выслушивать о необходимости высшего образования для будущего балетмейстера-эксцентрика.

– Я на одном из просмотров познакомилась с потрясающей теткой.

– И что? – Спросила я. Мы хотим её видеть?

– Да. Сейчас я позвоню ей, и она примчится с нами общаться.

Мы пожали плечами, и так как особых планов на вечер у нас не было мы сели под нашими любимыми железными бабами и стали тихо напевать «Ой, цветет, калина…»

Через полчаса, на такси подкатила крупная, я бы даже сказала большая и высокая женщина с молодым красивым лицом, радостной улыбкой, с немыслимым начесом на голове, похожим на прическу Бриджит Бордо «Бабету» и легко выпрыгнув из машины, сказала:

– Дел по горло, но я так давно слышу о трех мушкетёршах, что бросила все и прилетела.

Мы с Марьянкой, несколько опешили от такого напора энергии и доброжелательности, но попытались соответствовать уровню общения.

Яна была чудная, при этом ударение нужно ставить и на первом и на последнем слоге. Описать ее одежды было невозможно. Все вещи абсолютно не подходили к тем старинным бриллиантам, которые она в большом количестве носила на всех открытых частях тела. При этом – все ей шло и делало ее удивительной, очаровательной, теплой и родной. Она быстро заменила нам старшую сестру. Ее советы были всегда оптимистичны и уверены.