Я люблю дышать и только

» не обращала на нас никого внимания, словно ушла в мир оперных приключений.

Как-то раз Алиса, как самая старшая спросила бабушку, не мешаем ли мы ей.

– Наоборот, помогаете. Я слышу дыхание публики и другие посторонние звуки, которые обычно раздаются из-за кулис.

Наши разговоры о музыке и о будущей жизни начались далеко не в первый год нашего знакомства. Долгие годы мы просто пили чай. «А.В.» рассказывала забавные случаи из театральной жизни. Чем старше мы становились, тем истории были откровенней и даже фривольней, ровно настолько насколько молодым девушкам было прилично их рассказывать.

Когда мы с Сашей и Марьяной были в классе в шестом, а Алиса в десятом, «А.В.» долгим взглядом осматривала нас, пока мы баловались плюшками и, поставив бесшумно большую элегантную чашку на стол, спросила:

– Девочки, а у вас есть мечты? – Взгляд её был строг и непреклонен.

– Какого рода мечтания тебя интересуют? – Хихикая, спросила Алиса.

– Ваши любовные глупости меня не интересуют. Все это проходит раньше или позже, но с одинаковым разочарованием и слезами.

– Почему так горько? – Спросила я. – Разве первая любовь не может быть навсегда? – Я мечтательно вознесла глаза к потолку.

– Любовь может. Но распознать ее в вашем щенячьем возрасте трудно. Ну, об этом позже. Я имею в виду вашу судьбу, характер, профессию.… В нашей семье всегда были знаменитости. Они могли петь, как я, или быть пианистами известными, или академиками, как вскоре станет мой «жабкин» сын.

Мы опешили от такого серьезного разговора. Если Алисе и пора было задуматься над судьбой, то нашу жизнь пока формировали родители и таких глубоких вопросов не задавали.

– Молчите. Плохо. Алиса – ты обещала мне рассказать о своих задумках, – «А.В.» нахмурилась, и теплое яблочное лицо превратилось в сушеный банан.

– Я хотела попробовать тоже начать петь, – Алиса съёжилась, словно ожидала, что хлыст со свистом пронесется над её головой.

– Неплохо, конечно. Но, у тебя нет оперных данных, – бабушка ухмыльнулась и уставилась на старшую внучку.

– Я хочу петь эстраду, – Алиса снова зажалась, и кулачки её покраснели от боли.

– Я не ослышалась? Ты будешь петь эту безвкусицу, – «А.В.» встала и пошла к роялю. – Садитесь.