Страсти старухи Кефировой. Повесть

Хорошо, что одна нога у него была обвязана толстой веревкой, настоящим канатом, и двухметровый канат этот железным кольцом на конце был накинут на ржавый крюк в стене, рядом с насестом. Ироду чуть-чуть не хватило каната, чтобы приземлиться на меня. Егерь выхватил удочку из моих ослабевших рук и долбанул ею Ирода по спине.

– Тварь! Божия… Сиди смирно, гад, пошел на насест! Я те задам! И он еще раз долбанул захрипевшего Ирода по жирной бочине, да подкинул его сапогом на насест.

Я молчала в потрясении. Моя удочка! Как она пригодилась! Вот ее судьба! Или сломать спину Ироду, или сломаться напополам! Егерь присмотрелся, что он держит в руках.

– Никаноровна! А ведь это удочка! а я думал, тросточка твоя! Дубинку-то я у порога оставил, забыл, что без нее к Ироду лучше не заходить.

И он стал с любопытством осматривать мою удочку, уцелевшую в бою с Иродом.

– А зачем она тебе?

И тогда мой внутренний голос подсказал мне единственно правильный ответ.

– Да нашла на дороге. Сошла с автобуса, а она возле остановки и лежит.

Кто-то забыл, уезжая. Не пропадать же добру.

– А ты разве с автобуса сошла? Вроде он сегодня прошел не останавливаясь, никто не сходил.

Во дает, сквозь лес видит за пятьсот метров, кто сходит с автобуса. Надо врать дальше.

– А я сошла на предыдущей остановке, перепутала деревни. Вот там удочка и валялась. Пришлось бы мне три километра чапать по шоссе – хорошо, красная машина подхватила.

Зинаида подала голос.

– А там только старуха Мокеиха живет. Надо ей вернуть удочку.

Сама она не ловит, а внуки к ней приезжали. Побросали вещи, растяпы. Видать, напихала им солений-варений, сто узлов.

Ну, еще чего не хватало, мою удочку отдавать Мокеихе. Я осмелела и буркнула:

– Нет уж, не отдам теперь. Что с возу упало, то пропало. Буду учиться рыбу ловить.

Егерь засмеялся:

– Молодец, Никаноровна. Правильно рассуждаешь. В сельской местности такой закон: если видишь, что плохо лежит у других, положи это хорошо у себя!

Он ловко метнул одеяла на копну сена в дальнем углу, а Зинаида бросила туда подушку.

А я рюкзак с петардами. В самый угол, в сено я вонзила свою удочку. Пусть стоит в изголовье, как ружье у егеря. Егерь вздохнул и как-то грустно сказал:

– Ну, отдыхай тут, Никаноровна. Располагайся. Если что, мы рядом. А Зинаида извиняющимся голосом добавила:

– Если что, возвращайтесь в дом… Спокойной вам ночи…

Хорошо, хорошо, ступайте уже. Я определилась: ночую здесь!

– И вам спокойной ночи.